Я приду, когда нужно будет.
— Спасибо, — я склоняюсь, чтобы оставить на ее щеке поцелуй.
Она сжимает мои плечи. Резковато, суетливо, как всегда, а потом выходит за дверь. Она живет в доме через дорогу. Мы снимаем для нее квартиру.
Глянув на себя в зеркало, я еще раз поправляю прическу и избавляюсь от пиджака. Убираю в обувницу маленькие розовые ботинки, про которые, судя по всему, забыли после прогулки.
И не мудрено.
Я и сама вышла из прокуратуры в офисных туфлях, забыв их сменить.
Расул вернулся домой на три дня раньше.
Не предупредив. Никого не предупредив, даже меня.
Я и люблю, и ненавижу, когда он так делает.
И знаю, что он делает это для меня, чтобы пощекотать нервы.
Я предельно взбудораженная, ведь дома его не было три недели.
Он расхаживает по кухне, на ходу поедая приготовленный его матерью салат. Голый до пояса, одетый в одни спортивные штаны и трусы. Носки он снял. У него на руках наша дочь, и их голоса звучат еле различимо на фоне работающего телевизора: — ... такая длинная штучка… из нее течет водичка…
— Водичка течет?
— Угу…
— Шланг?
— Да… шланг…
— Ты сказала санки…
— Нет… шланг…
— Ладно.
Шланг. Да. У меня есть шланг. Зачем он тебе?
— Чтобы помыть машину…
— Твою?
— Нет… твою… дзип…
— Ну… давай лучше на мойке ее помоем…
— Угу… вместе…
— Вместе, да…
— Угу…
Расул бросает взгляд на дверной проем, увидев движение. Осматривает меня с ленивой улыбкой, а я хмурюсь, изучая его лицо на расстоянии.
У него синяк на скуле и сломан нос. Второго визуально не видно, но я в курсе этой травмы.
На шее Амины алая шелковая ленточка, в ладошках - серебряный диск наградной медали.
Расул провел три недели в Эмиратах, участвовал в турнире. Мой муж серебряный призер.
Мне приходилось присутствовать на его боях.
Это совсем не страшно, и с разбитым лицом он заканчивает бой не так уж часто. Это чертовски завораживает - воочию видеть то, чему он посвятил жизнь. Его профессионализм, талант. Возможности его тела, скорость и силу. Удары, которые со стороны кажутся мимолетными касаниями, оставляют на его теле синяки и гематомы, с этим мне смириться было сложнее всего.
Амине я смотреть его бои запрещаю. Ей три года, и я не готова проверять, насколько ее это может испугать. Она присутствовала на его боях, примерно в годовалом возрасте, разумеется, ничего не поняла, и пока с нее этого достаточно.
Я забеременела целенаправленно. Через год после свадьбы, которую мы сыграли так быстро, как только могли.
