Глава 33
Расул
Динара присылает мне снимок какого-то УЗИ и заключение врача через два дня.
Все эти два дня мы не общались. По ее инициативе. Или по моей, сказать сложно. Я косвенно виноват в том, что не пытался сгладить конфликт, который остался висеть в воздухе после того, как два дня назад Динара вышла из машины.
Я не пытался, потому что, пожалуй, не хочу искать обходные пути поднятого мной вопроса. Не из-за гребаной обиды или ревности. Как ни странно, ревности во мне вообще ноль. У меня было время, чтобы принять ситуацию, и сейчас, как и два дня назад, я на ситуацию смотрю трезво.
Я не хочу искать обходных путей, потому что не в ресурсе. Есть вещи, которые по-другому, как своими именами, не назвать, и я от этого бегать не собираюсь. Динаре придется смириться.
Заблокировав телефон, я бросаю его на панель машины.
Динара не беременна.
По крайней мере, это то, что я понял из заключения врача.
Тем не менее идея о том, чтобы провести время «вдвоем», меня не прельщает.
Дело не в том, что у меня настроение поганое, а в том, что я не считаю секс необходимой для нас точкой соприкосновения в данный момент.
Твою мать.
Не вижу ни одной гребаной причины спешить. Беременна Динара или нет, она все еще замужем. Кажется, это моя официальная позиция. Обдуманная и трезвая. И с этим ей тоже придется смириться. Через какую бы жопу не провернуло наши с ней отношения, у меня все еще сохранилось понимание о том, что правильно, а что нет. И я бы хотел, чтобы Динара тоже это чувствовала, но я этого не вижу. Именно это раздражает и злит, а не то, что однажды она ошиблась в своем выборе.
Я раздражаюсь и сейчас, когда резко ударяю по рычагу дворников.
— Пфф-ф… — откинув голову, смотрю в потолок.
Мать надеется, что я буду дома на Новый год. Я тоже на это надеюсь. Одну ее оставлять не хочется. Она получает обо мне так много недостоверной информации, что я устал ее успокаивать.
Вперив тяжелый взгляд в окно, смотрю на снег за стеклом.
Он снова сыпет. Сказочно очень. Это красиво. И я теряю мысль ровно в тот момент, когда вижу, как из здания городской прокуратуры выходит мой дядька.
И он не один.
Я резко выпрямляюсь в водительском кресле его «китайца». С ощущением, будто мне по яйцам саданул электрический разряд, сжимаю на руле пальцы и свожу брови.
Полина одета в строгое черное пальто и пушистую шапку.
Мне было бы проще раз в пятьсот, если бы мое алиби так или иначе не маячило в моей башке с утра до вечера.
Каждую минуту.
Куда бы я ни пошел, я думаю о ее словах.
