Больное сердце

Тем более Сонечка уже недели две желала уйти к очередному любовнику, более перспективному в материально-финансовом плане, чем «вечный неудачник» Сергей Алексеевич. Последний скорее обрадовался, чем расстроился, и тут же отправился в долгожданный загул. Неделю назад он с ужасом осознал, что грядет Новый год, а встречать его не то чтобы не с кем, а скорее не хочется – именно с теми, кто имеется, не хочется ни есть, ни пить, ни спать. Он быстренько поменялся – практически молниеносно. На всю голову семейный и добропорядочный Саша совсем не был согласен с составленным графиком, но он так давно не дежурил по праздникам, что отвертеться не смог.

А тут – такая удача сама нашла. Он пообещал Сережке деньги за дежурство, бутылку хорошего коньяка и поддаться в нарды. На такой подарок Серый и рассчитывать не мог, потому что Александр Николаевич был бессменным чемпионом оперблока по этой такой незамысловатой и такой многосложной игре. На то он и Новый год, чтобы мечты сбывались.

– Ладно! Папа пошел, не грусти! Вода у тебя свежая, много.

Еда вкусная, еще больше. – Глядя на умильную лохматую мордочку, Сережка почувствовал себя злым-презлым и гадким-прегадким папашей, который оставляет малого ребенка взаперти. Одного! Да еще когда?! В новогоднюю ночь. – А завтра мы будем долго-долго гулять и пойдем в гости к мерзавцу Клюкину. Хочешь, он покатает тебя на новой машине? А смотри, что папа тебе купил! – Сережка извлек из-за спины фигурную «косточку» из сухожилий, мячик и резинового поросенка с пищалкой.  – В общем, не скучай, пищи во всю мощь, а от салюта можешь спрятаться под подушку. Разрешаю тебе ее сгрызть. В конце концов, у тебя должен быть снег и конфетти. А завтра мы нарядим маленькую елочку. Ну и что, что мы одинокие мужчины? Это ненадолго, уверяю тебя. Может, все-таки назвать тебя Пенис?

Он поцеловал забавную грустную собачку в мокрый нос и быстро закрыл за собой дверь. Лифта дожидаться не стал. Печальное поскуливание погнало его вниз по лестнице.

5. Дежурный неонатолог

– Ты с сахаром? – спросила Таня.

– А ты не помнишь? – Вадим Георгиевич, прищурившись, посмотрел на нее.

– Ну, мы же разводимся. Вернее – расходимся. Ты так и не был на мне женат. – Она пожала плечами.

– И ты считаешь, что в связи с этим я перестал пить кофе с сахаром?

– Ну, мало ли. Вдруг. В твоей жизни перемены…

– Что не имеет смысла менять – не имеет смысла менять никогда.

– Например, кофе с сахаром.

– Вадим, ты всегда был демагогом.

– Я называю это риторикой.