Больное сердце

Стороннему наблюдателю – вздумай кто за Соней следить – ее передвижения показались бы хаотичными. Но такова была ее система познания. И не только местности. Соня могла долго идти пешком, рассматривая все вокруг. Затем проехать одну-две остановки. Или больше. Выйти на совершенно незнакомой станции. Побрести в неведомую сторону. Вернуться. Или очутиться на следующей. Бостон куда как камернее Москвы, Нью-Йорка или Лондона. Кроме случая недоброжелательного к ней отношения афроамериканцев из Квинси, добропорядочная столица Новой Англии ни разу не подвела Соню.

Курящие и некурящие прохожие были донельзя дружелюбны. Упитанные продавцы круглосуточных магазинов – разговорчивы и любезны. Непонятно куда рулящие в семь a.m. в японских внедорожниках старушки безрассудно останавливались возле праздношатающейся Сони и не только рассказывали, куда и как пройти, но и успевали выяснить, откуда она и из «чьих будет». Довольно часто в утреннем трамвае Бруклайна Соня встречала пассажиров с русско-английскими разговорниками и даже познакомилась с той самой львовянкой. Трамвай резко дернулся, и уснувшая было девица, стукнувшись лбом о поручень, сказала родное каждому носителю русского языка короткое словосочетание «про твою маму». Соня, радостно помахав рукой, воскликнула от переполнивших ее патриотизма и гордости за великий, могучий и емкий:

– Привет! – Хотя чего-чего, а вот панибратства добрый, но несколько чопорный Бостон не приемлет. Однако девушка в ответ засияла, как новенький медный таз, и они даже выпили вместе кофе в каком-то заведении.

Естественно, курить там было нельзя, и девушки хохотали на улице под сигарету, вызывая своей громкой русской речью лучезарные улыбки у множества понимающих нашу дурь прохожих.

Соня привыкла к запахам и звукам. Пила дешевый скверный кофе под дорогущие американские сигареты (четыре доллара пачка!). Полюбила сидеть на Парк-стрит. Утренний Бостон был неизменно свеж и радостен, как и любой утренний город.

Ей нравилось наблюдать, как город постепенно заполняется людьми.

Улицы – машинами. Лавки – посетителями. Конторы – суетой. А бостонские мостовые – окурками. Нигде и никогда прежде Соня не встречала такого огромного количества курящих на ходу. Обоих полов.

Сонечке нравились красивые мужчины даун-тауна и студенты безумных расцветок и фасонов. Добродушные толстушки и нервные жилистые мексиканцы. Плоские бесцветные девицы в очках и мускулистотрехмерные темнокожие тетушки, двигающиеся как кошки.