– Это-то вам на хера? – не изменил себе Иванников. Все прочие мрачно молчали.
Устинов пожал плечами и продолжил:
– Осталось совсем немного. Мой отец – мой биоотец, – вместо того чтобы уничтожить деятельность «Естественнорожденных», уничтожил деятельность людей. ЕБУ издало указ о запрете половых актов, как актов неестественных и приводящих к соприкосновению биологических жидкостей разных людей. И в такой политике моего биоотца не было ни добра, ни зла. Одна лишь голая рациональность. Действительно, если есть UP Corporation, о каком еще более естественном рождении может идти речь? Я вырос, пришел в бункер, прочитал – тогда я еще умел испытывать эмоции, как умеете испытывать их вы, потому я не буду говорить вам о своих чувствах.
Предложил Алексею Павловичу уступить мне место главного инженера. Он отказался. Я его демонтировал. Гуманно казнил. Или, выражаясь по-людски, убил. С течением времени люди вымерли. Биолюди поддерживают свою популяцию в комфортной для планеты норме.
Они давно не чихают и не занимаются любовью. Хотя все органы как для первого, так и для второго у них имеются. Биолюди обладают всеми пятью чувствами людей, но лишены человеческой чувствительности. Они бессердечно идеальны, хотя в их груди есть четырехкамерная биомышца со всеми требуемыми приносящими и уносящими сосудами, идентичными обычным людским сосудам. Только без атеросклеротических бляшек. Они живут в идеальных условиях и потому не стареют и не изнашиваются. Срок их службы почти неограничен.
При малейшем сбое биочеловека его можно либо демонтировать, либо опционально воссоздать – по желанию. Желание обусловлено исключительно рациональными доводами. Допустим, в этом сезоне модно голубое – можно изменить цвет радужки. Или все глазное яблоко. Если ваш биоребенок нечаянно обжег себе, скажем, руку, вы можете заказать естественную руку имеющемуся или новое естественное рождение. Я – главный инженер UP Corporation, и моя собственная уникальность заключается в том, что абсолютно ничего человеческого, созданного мужчиной и женщиной в единственном неповторимом экземпляре, кроме сердца, во мне не осталось.
В идеальных условиях отрегулированного гомеостаза, отлаженной экологии и при отсутствии горя и радости оно может биться вечно. Я – старейший из живущих сейчас на планете и, естественно, пережил не одну катастрофу и не один несчастный случай, пока все окончательно не стало так, как стало.
