Боло!

Они были подобны саранче, почувствовав ослабление его обороны, набросились на него, отчаянно пытаясь остановить, прежде чем он доберется до важного командного пункта, который был сердцем и мозгом их собственной обороны. Хорошо защищенный командный пункт, который она приказала ему атаковать. Воздушная кавалерия рвалась в атаку, стреляя ракетами и пушками, которые прорвали его нестабильный боевой экран. Легкие передвижные “Хеллборы” с экипажами из Щенков разрывали его бока, пробивали полурасплавленные дыры в броне.

Ракеты и артиллерийский огонь взрывались вокруг него, но он продолжал наступать.

И затем, каким-то невероятным образом, шатающаяся развалина, которая была ее другом, достигла своей конечной цели. Его “Хеллбор” исчез, а его бесконечные повторители были слишком легкими, чтобы пробить керамобетон, облицовывающий наспех построенный командный пункт. Но у него все еще было одно оружие, и он медленно, мучительно продвигался вперед, пока его 15 000-тонный корпус не обрушился на бункер, разбивая его вдребезги.

Затем он резко остановился, не в силах — или не желая — двигаться дальше, и его уцелевшие бесконечные повторители продолжали стрелять, в то время как мельконианцы окружали его со всех сторон с яростью, которую невозможно было отрицать. Он выполнил свою миссию. Здравомыслие должно было подсказать мельконианцам, что нет смысла продолжать растрачивать боевую мощь против него, когда вскоре она может отчаянно понадобиться им против других врагов.

Но он обошелся им слишком дорого, причинил им слишком сильную боль, чтобы они могли это осознать. И они ринулись на него, растрачивая свои силы, и Манека поняла — поняла, как будто снова услышала его баритон, — что именно по этой причине он остался на месте. Почему он даже не пытался маневрировать. Как и “Непобедимые” из 351-го полка, он намеренно отвлекал их оставшиеся силы на себя… и от морских пехотинцев, наступавших вслед за батальоном."

"Это не могло продолжаться долго.

Это было единственное милосердие, о котором Манека могла думать, но даже когда она это делала, она понимала, что эти короткие минуты агонии и разрушения для существа, мыслящего с психотронной скоростью должны показаться вечностью.

Они наступали со всех сторон. “Локи”, горстка “фенрисов”, разведывательные роботы “Хеймдалл”, воздушная кавалерия, даже мельконианские пехотинцы, и все они поливали огнем гибнущий корпус Бенджи.