Боло!

Наверное, она самостоятельно продолжила работу по этому проекту?

— Так точно, капитан, — дисциплинированно ответила машина.

— Так-так-так... Как я погляжу, задание получается гораздо интереснее, чем я предполагал. — Холод и усталость, читавшиеся прежде в глазах Меррита, сменились азартной искоркой. — Пока что я не вижу причин, зачем мне делиться своими находками с Центром. Ведь они знали, где ты находишься, но забыли о тебе, так к чему им напоминать? Еще возьмут и пришлют сюда специалистов, чтобы нас разлучить а то и разобрать тебя и полюбопытствовать, что там у тебя внутри.

— Он покачал головой и шлепнул ладонью по броне. — Нет уж, Ника, думаю, лучше мы с тобой немножко посекретничаем.

5

— Итак?

Седовласая дама, сидевшая за огромным канцелярским столом, выглядела безупречно, ее лицо было продуктом биокосметических манипуляций, доступных только людям, не стесненным в средствах. В отличие от невзрачного субъекта в форме интенданта «Стерненвелт Лайнз», она казалась неотъемлемой частью элегантного кабинета, однако взгляд ее был холоден, а улыбка только добавляла суровости, отчего бедняга интендант покрылся испариной.

— Мне очень жаль, мадам Остервелт, — твердил он, — но они отказываются продавать. — Женщина молча взирала на него. Он судорожно проглотил слюну. — Я поднял цену предложения до максимальной, — поспешно добавил он, — но только трое-четверо проявили хоть какой-то интерес.

— Вы заверили нас, что отлично знакомы с ситуацией в Секторе, поэтому и получили эту работу. Вы гарантировали успех дела.

— Женщина обращалась к нему ровным, почти мягким тоном, но ему делалось все больше не по себе.

— Я не сомневался, что они согласятся продать землю. Ведь им предлагался десятилетний доход удачливого производителя дынь!

— Заманчивое предложение, Согласилась женщина. — Но они, по вашим славам, все равно его отклонили. Почему?

— Я... Точно не знаю, мэм,— пролепетал интендант.

— Они должны были хоть словом обмолвиться о причинах, — проговорила она.

Он кивнул:

— Насколько могу судить, они просто не испытывают необходимости в деньгах, мэм.

Я говорил со стариком Эстебаном, деревенщиной, приглядывающим за летным нолем. Он отвечал, что его жена, отец, дед — все похоронены позади его дома. Очень типичный ответ, мэм.

— Узколобость! — брезгливо прошипела дама и покачала головой. Увы, она всегда отличала предоставленных самим себе обитателей отдаленных рубежей. Видимо, этого следовало ожидать, однако не только мне, но и вам, мистер Бергрен.