Боло!

Он струился сквозь щели между тележками, отбрасывая на траву огромные, искаженные тени, отчего он еще больше, чем когда-либо, почувствовал себя карликом, и что-то внутри кричало ему бежать. Но он стоял на месте, потому что ничего другого не мог сделать.

Ветер шептал по огромному корпусу боевой машины, но были и другие звуки, и он поднял голову, уловив краем глаза какое-то движение. Он обернулся, и у него отвисла челюсть, когда совершенно знакомый молодой человек в поношенной одежде для верховой езды вывел столь же знакомую лошадь из тени возвышающегося над ним Боло.

— Привет, Рори, — тихо сказал Джексон. — Посмотри, кто провожал меня до самого дома.

Я наблюдаю, как мой новый командир приветствует старшего человека. Их разговор позволяет мне многое узнать и о моем командире, и о втором, который, как я быстро понимаю, является его братом, я обращаю внимание на их имена, а также на их очевидную привязанность друг к другу.

Но даже делая это, я одновременно занят анализом данных, полученных от Старквест."

"Меня поражает ужасная ирония того, что здесь произошло. Я по-прежнему не располагаю практически никакими данными, касающимися присутствия людей на Ишарке, но параллели между их положением и положением “флотилии” коммандера Тарска-на-Маракане неизбежны, из собранных данных очевидно, что Старквест и его спутники не могут идти дальше. Что бы ни предпочел сделать Враг, у него нет другого выбора, кроме как остаться здесь, и он это знает.

Таким образом, его первоначальный и немедленный шаг по устранению конкурирующего присутствия Людей был не только логичным, но и неизбежным... что присуще и человеческому ответу.

Самый беглый анализ ясно это показывает, но я испытываю незнакомое отвращение — почти нерешительность — столкнувшись с таким ответом. Отчасти мое замешательство (если это подходящее слово) проистекает из неустранимого физического повреждения моего Личностного Центра и Главного Центрального Процессора, но это еще не все, поскольку восстановленные части моего гештальта толкают меня в противоречивых направлениях.

Этот ремонт, заплатки на моей личности, которые образуют озера спокойствия среди сложных течений моего жизненного опыта и памяти. Они не “принадлежат” мне, и острые грани их новизны подобны дырам в той личности, которой я себя помню.