Боло!

Первым делом надо позвонить домой и попросить, чтобы исследовательская группа принялась устанавливать необходимые ему контакты.

8

Когда впервые после восьмидесятилетнего перерыва распахнулись огромные ворота ангара, по джунглям прокатились гул и дрожь, как при землетрясении. Ворота успели покрыться двухметровым слоем земли и зарасти мелкими деревцами, и местные пернатые подняли истошный крик, когда с душераздирающим скрежетом разверзлась сама земля. Десяти- и двадцатиметровые деревья медленно падали, их корни рвались, словно гнилые нитки.

В толще леса образовалась рваная рана, из которой под рев могучих двигателей и лязг гусениц выползла на свет царственная Ника.

Стальной левиафан ненадолго замер, осматривая окрестности, и Пол Меррит, расположившийся в кабине, почувствовал волнение, какого давно не испытывал. Боло не нуждались в командире на борту, но всякий офицер бригады «Динохром», впервые оказавшись внутри подчиненной ему могучей машины обязательно испытывал мощный прилив адреналина; это чувство никогда не было столь сильным, как сейчас, ибо Мерриту еще не доводилось командовать такими Боло, как Ника.

Самовольные изменения, внесенные Мариной Ставракас в первоначальный замысел искусственного мозга, предложенный командой «Декарт», зашли гораздо дальше, чем он сперва мог предположить. Марина не остановилась на том, чтобы снабдить Нику стопроцентной автономией, и предприняла шаг, о котором конструкторы Боло еще не помышляли: наделила создание своих рук, свое дитя подлинными чувствами. Ника была не просто величественной машиной, и Меррит догадывался, какое удовольствие она испытывает от солнечных лучей, греющих ее корпус.

Постояв еще немного, напоминая вибрацией моторов чудовищную урчащую кошку, она двинулась дальше и произвела грациозный разворот. Конструкторы оснастили ее обычной для Боло широкой подвеской с восемью раздельными гусеницами, независимыми мостами и траками пятиметровой ширины.

Независимая подвеска спереди и сзади максимально сокращала нагрузку на почву, однако гусеницы все равно уходили на целый метр в рыхлую влажную землю. Машина вгрызалась в джунгли, как исполинский коловорот, и титаны леса рушились под ее напором, словно тростинки, а валуны крошились в порошок.

Меррит помалкивал. Ника сама знала направление и цель поездки — короткой прогулки вокруг ангара, — и он не собирался портить ей удовольствие.