Боло!

С другой стороны, следовало сначала дать Матусеку заглотнуть крючок, а уж потом называть мишень. Вдруг он вообразит, что ему выгоднее сдать клиента властям, а не принять его предложение?

— Все своим чередом, — спокойно молвил Остервелт. — Может быть, сперва поговорим о вашем вооружении и возможностях? — Матусек открыл было рот, но Остервелт остановил его жестом. — Учтите, генерал, я уже имею представление о вашем оснащении, так что предлагаю не тратить время и не расписывать его достоинства.

Матусек недовольно закрыл рот и уставился в свою кружку.

Остервелт вздохнул:

— Не испытываю ни малейшего желания сыпать соль на раны, генерал. — Его тон стал мягче. — Просто давайте согласимся, что ваша бригада была сильно потрепана в неудачной кампании на Риксанаре.

— В последний раз я выполнял задание каких-то восьминогих морских звезд, — проворчал Матусек. — Эти мерзавцы нас обманули: не успели мы приземлиться...

— ...как они предоставили вашей бригаде полную возможность нести потери, а сами загрузились техникой, на которую якобы имели полное право, и были таковы.

Вам пришлось объяснять риксанарцам и следователю флота, чего ради вы атаковали планету — союзницу Конкордата. — Остервелт удрученно покачал головой. — Если откровенно, генерал, вам еще повезло, что вас не упекли на весь остаток жизни за решетку.

— Я тут ни при чем! Эта слизь утверждала, что техника принадлежит им, даже совала нам под нос документацию! Но зазнайке следователю на это было начхать.

Матусек громко скрипнул зубами.

Остервелт сделал постную мину, хотя ему хотелось хохотать. Хорошенькое дельце! Флот с позором выдворил «бригаду» Матусека с Риксанара, не позволив прихватить потрепанное вооружение. Разумеется, если бы генерал потрудился сперва разобраться, что ему предлагают, всего этого не случилось бы, но Остервелт не собирался углубляться в историю вопроса. Ведь Матусеку ничто не мешало навести справки о предстоящей операции, чего следовало избежать любой ценой. Сейчас главное заключалось в том, что старый мародер не только предстал дураком, но и был «предан» следственными органами флота. Матушкины шпионы оказались правы: вояка затаил злобу на Конкордат и отчаянно нуждался в работе, причем любой. Матусек представлялся наилучшим кандидатом на решение проблемы Санта-Крус. Остервелт отреагировал на его негодование с некоторой долей сострадания:

— Вполне понимаю, как дурно с вами обошлись, генерал, и выражаю свое сочувствие.