Большая (не)любовь в академии (СИ)

- Вы ко мне? Хотя, должно быть, нет. Историю создания Велерийской империи с раза десятого, но вы все же сдали, - задумчиво проговорила она, не придав значения тому, что я вышла из соседней комнаты.

Чтобы сдать у нее предмет с первого раза, следовало быть либо гением, либо менталистом. Я не относилась ни к тем, ни к другим. Рассказывать сказки, чем мы занимались на предсказательстве, также было бесполезно. Профессор Кид прекрасно знала свой предмет. Наверное, потому, что сама являлась свидетельницей тех событий. Никто даже предположить не мог, сколько женщине лет, но всем казалось, что она стара как мир.

- Я к магистру Алкиною, - бессовестно солгала я.

- Здесь вы его точно не найдете. Он этажом ниже живет. Если вдруг его не окажется у себя, заходите, попьем чайку, - добавила она после небольшой заминки.

Я растерялась от услышанного. Неужели она и вправду приглашала меня к себе в гости? Чем я заслужила подобное? Может, ей просто одиноко?

- Большое спасибо, профессор Кид. Непременно зайду.

На этом мы распрощались.

Я сделала вид, что направляюсь к бывшему куратору, а женщина, справившись с замком, скрылась за дверью. Выждав минут пять, я вернулась и попыталась достучаться до другого своего соседа, но все попытки оказались безрезультатны. То ли комната пустовала, то ли ее хозяин отсутствовал. Чай пришлось пить без сахара, но воздушные ванильные пончики с белой глазурью компенсировали его отсутствие.

По мере того как угасал день, тени в комнате становились все длиннее. В какой-то момент мне пришлось подняться с дивана и зажечь магические светильники, но не напрямую, а с помощью накопителя.

Это ужасно раздражало. После блокировки огненной стихии жить стало гораздо сложнее. Простейшие вещи, которые я раньше выполняла зачастую бессознательно, требовали теперь дополнительных усилий.

Не желая предаваться грустным мыслям, уселась за стол и написала два письма: маме и Селесте. Джеральду решила не писать. Вряд ли его заботило мое положение. Особенно теперь, когда наши отношения зашли в тупик.

Хотя теперь мне казалось, что мы оттуда и не выходили.

С заходом солнца глаза непроизвольно начали слипаться. Сказывалась усталость. Я надела льняную ночную сорочку, забралась в кровать и, едва голова коснулась подушки, сразу уснула.

Посреди ночи я подорвалась от грохота. Да такого сильного, что им запросто мертвого можно было поднять, что уж говорить о живых.

- А-а-а! На нас напали? Умертвия объявили войну? - прокричала я от ужаса, пытаясь понять, в чем дело.