Большая (не)любовь в академии (СИ)

Хотелось петь и плясать, со всем миром поделиться своей радостью, чего делать было совершенно нельзя.

«Примени его с умом», - значилось в последней строчке. Написана она была другим почерком, более размашистым, немного небрежным, но таким знакомым. Теперь стало понятно, почему отец так крепко обнимал меня на прощание - чтобы после проверки вещей незаметно от стражника подбросить в ридикюль артефакт. И этот поступок поверг меня на краткий миг в шоковое состояние, поскольку я всегда считала папу ярым приверженцем закона.

Ради непутевой дочери он поступился принципами. Нарушив постановление суда, отец в очередной раз доказал, насколько ему небезразлична я и моя дальнейшая судьба.

«Папа, папа... Зачем ты так потратился?» - покачала я головой, однако губы растянулись в довольной улыбке, а в душе разлилось приятное тепло. Несмотря на серьезные разногласия, возникшие между мной и родителями после пожара, они не оставили меня без защиты и средств к существованию. Моя благодарность не знала границ."

"Однако стоило бросить беглый взгляд на огневку, как на смену радости пришли сомнения.

А что, если ничего не получится? Что, если блокатор окажется мощнее артефакта? Паника разрасталась в душе со скоростью ветра в ненастный день и грозилась завладеть разумом. Следовало немедленно развеять опасения - проверить магическую вещицу в действии. Прошептав заветные слова, с толикой промедления надела старинное кольцо. Оранжевый камень вспыхнул ярким светом и плотно облепил безымянный палец на правой руке. Сложилось впечатление, что саламандра только этого и ждала. Она сразу же взобралась по руке на плечо и юркнула через ворот под одежду. Кожу на лопатке в ту же секунду неприятно запекло, а уже в следующую я ощутила, как тело охватило невидимое пламя. Дыхание резко стало прерывистым, сердце с бешеной частотой заколотилось о ребра, разгоняя по венам кровь.

Я вскочила со стула, подбежала к зеркалу, чтобы посмотреть на свое отражение, и ужаснулась. Яркий румянец покрывал щеки, в глазах полыхал огонь, тонкие ноздри раздувались от частых вдохов, на лбу проступила испарина.

Все признаки сильного жара были налицо. Но не это сейчас волновало меня больше всего, а исчезнувшая из поля зрения саламандра. Повернувшись к зеркалу сперва одним боком, затем другим, попыталась отыскать ящерицу. Однако той и след простыл.

«Куда же она запропастилась? - задавалась вопросом, продолжая разглядывать свой образ. - Может, сбежала?»

В голову неожиданно закралась мысль.