Даже не видя глаз Этьена, мне казалось, что его взгляд становился другим и то напряжение, которое до этого насквозь пропитывало воздух, уже сейчас превращалось в что-то безжалостно жаркое. Буквально испепеляющее.
— Подойди, Вивьен, — повторил он, опустив тлеющую сигарету и об что-то потушив ее.
По телу рассыпалось покалывание от того, как Этьен произнес мое имя. Я даже подумала, что мне показалось. Слишком сильно я привыкла к этому «Бертье».
Но все-таки, я поднялась и медленно пошла в его сторону.
— А как ты? — спросила, обходя журнальный столик.
— То есть, тебя не ранили? Нет ушибов?
Найти в себе переживания касательно Астора я не могла, а вот за Этьена волновалась. Даже, когда он только зашел в номер и на Дар-Мортера хоть как-то падал свет с коридора, я пыталась понять нет ли на нем каких-нибудь ран. Вроде не было, но мало ли, что там под одеждой.
— Со мной все отлично, — уже теперь от его голоса, на коже вспыхнули угольки.
— Точно? — я остановилась буквально в полуметре от него. Замялась. Почему-то дышать стало труднее.
Но все же я произнесла: — Спасибо. Ты мне….
Я не договорила. Этьен положил ладонь на мою талию. Сжал платье и дернул на себя с такой силой, что нитки на шве чуть не треснули и уже в следующее мгновение я была впечатана в его громоздкое тело. Чувствуя сталь мышц и то, что каменный член уперся мне в живот.
— Я уже говорил в каком виде принимаю от тебя благодарность, — опуская руку, Этьен забрался его под платье и сжал мою попу с такой силой, что это даже отдалось болью.
Пальцы второй руки он вплел в мои волосы. Заставил лбом прислониться к его груди и на ухо произнес: — В любых случаях, если хочешь сказать мне «спасибо», просто раздеваешься и раздвигаешь ноги.
— Я не буду благодарить таким образом, — я ладонями уперлась в его плечи. Сильно. Будто больше всего на свете желала оттолкнуть, но тело почему-то начало плавиться. С первого же мгновения. Исходить разрядами тока, от того, что Дар-Мортер ещё сильнее сжал мою попу и, пальцами опуская резинку трусиков, в порочном, грязном движении, толкнулся вперед, из-за чего я животом ещё более отчетливо ощутила его возбужденную плоть.
Дышать стало труднее. Практически невозможно. И голова закружилась. А ещё ладони почему-то уже не настолько сильно пытались оттолкнуть, зато пальцы начали подрагивать.
— Будешь, — его тяжелое, горячее дыхание, прошло ознобом по моему телу. — Но сейчас суть не в благодарности, а в том, что нам уже пора потрахаться.
Губы Этьена коснулись моей шеи.
