Отношения у нас самые ужасные, — сказала, бросив номер Кларис в черный список. — Моя сестра ещё та надменная идиотка, считающая, что она лучше всех и вообще все ей должны.
Переступив с ноги на ногу, я нервно убрала телефон в карман халата. Не хотелось рассказывать Этьену про проблемы в моей семье. Но ещё меньше хотелось лгать.
Я почувствовала то, что Дар-Мортер подошел ближе и вздрогнула, когда он, пальцами поддев подбородок, заставил меня поднять голову и посмотреть на него.
— И что она тебе только что сказала? Выглядишь нервной, — спросил он, всматриваясь в мои глаза.
Я не стала отвечать, но, опустив взгляд, посмотрела на букет.
— Зачем тебе эти цветы? — спросила, думая о том, что красивее, чем они ранее ничего не видела. Некоторые были нежные, слегка блеклые, а некоторые настолько яркие, словно само солнце наполняло их цветом.
— Чтобы отдать их тебе, — наклоняясь, Дар-Мортер губами коснулся моей макушки.
— Серьезно? — я приподняла брови, чувствуя, что даже от этого поцелуя все внутри затрепетало.
— Ты и так можешь?
Вообще, наверное, очевидно, что когда парень возвращается с цветами в номер к своей девушке, то цветы явно для нее. Но стоит учесть, что этот парень Этьен и то, что подобного жеста я вообще не ожидала.
Но тут же забрала букет. Обняла его и уткнулась лицом в нежные лепестки. Кажется, сердце забилось быстрее и я улыбнулась.
— Спасибо, — тут же произнесла, думая о том, что красивее букета, чем этот, в жизни не видела. А теперь он вовсе мой.
— Я только в магазине понял, что не знаю, какие цветы тебе нравятся, — Этьен подхватил меня за талию и усадил на стол, после чего оперся о деревянную поверхность, по обе стороны от моих бедер.
— Расскажешь?"
"— Если честно, не ожидала от тебя такого внимания, — произнесла тише, чем следовало. Между нами был этот огромный букет, но мне все равно казалось, что Этьен слишком близко. Даже создавалось ощущение, что я кожей чувствую его дыхание.
— Разве девушкам не дарят цветы? — перемещая ладонь, Этьен положил ее на мое бедро.
Пробираясь под ткань халата и касаясь обнаженной кожи. Но пока что в этом придерживаясь граней.
Правда, даже этого хватило, чтобы мне стало труднее говорить.
— Так, какие тебе нравятся? — опять спросил он, а я, уже начиная плыть, не сразу разобрала слов.
— Не знаю, — ответила, немного сильнее сжимая цветы. — Мне их раньше не дарили, — и в этом было трудно признаться, но все же я добавила: — Только мама на дни рождения. Но она покупала для меня цветы в горшках.
