Я села в кресло напротив девушки и после этого она, прикусив нижнюю губу, продолжила:
— У Этьена есть старший брат. Зовут Леджер. И они всегда были очень близки. Для Этьена старший брат это вообще все. Но.… - Аморет запнулась. Словно ещё сомневалась, что стоит рассказывать. — Но, когда они ещё были мелкими их двоих украли. Это сделал близкий человек. Тот, кому доверяли. Но, как оказалось, этот человек хотел встать во главу нашей семьи, а для этого в первую очередь следовало убрать наследников месье Дар-Мортера. А потом и его самого.
Моя рука сама по себе сжалась в кулак и по телу прошел ток.
— Вот такая кровавая война внутри семьи, — девушка выдохнула.
— Но их же вернули? Все хорошо?
— Не совсем. Этьену ничего сделать не успели. Но очень многое сделали с его братом. И все это на его глазах. То есть, Этьен в детстве увидел то, что ему видеть не следовало. Тем более, это было с его самым близким человеком.
Воздух потяжелел и мне внезапно стало плохо. Несколько раз моргнув, я попыталась глубоко вдохнуть.
Не получилось.
— И… что сделали с его братом? — спросила, чувствуя, как в груди все сжалось.
— Не знаю. У нас в семье это закрытая тема, но… кое-что и так ясно, — было видно, что и Аморет не по себе рассказывать об этом. — Он весь в шрамах от ножей. К тому же ему явно горло перерезали. Из-за этого Леджер до сих пор не может разговаривать. Да и он инвалид.
Все-таки сделав вдох, я никакого кислорода не ощутила. Мне стало только хуже. Так, что биение сердца гулом отдалось в ушах.
— Вообще Леджер классный, — Аморет, скрестила руки под грудью.
Сильно прикусила нижнюю губу. Мне казалось, что вовсе до крови. — Я помню его с детства. Он старше нас на четыре года. Всегда казался таким взрослым. Справедливый. Жесткий когда нужно. И Этьена он обожал. Уверена, что когда их похитили, Леджер пытался его защитить, из-за чего ему влетело ещё хуже. Этьен же тогда был вообще мелким и… все это по нему сильно ударило.
Размыкая губы, я о многом хотела спросить, но, в итоге поняла, что даже слова не могу произнести.
Моя ладонь сжалась в кулак и на многое я уже теперь смотрела под другими оттенками.
— Этьен потом долго не разговаривал. Лет пять, наверное. И вел себя очень странно. Его даже бесконечно водили к психологам. Позже он заговорил и вроде стал нормальным, но мы с тобой понимаем, что не совсем. У него немного иное восприятие мира.
— Как по мне, он полностью нормальный, — я перевела взгляд в сторону. А все равно было ощущение, что горло сдавливало.
