— Пытаюсь понять, где они находятся, — выпрямляясь, я поднесла стаканчик к губам. Отпила кофе.
— Тебя настолько триггерит их присутствие моих людей?
Я приподняла голову, от чего теплые солнечные лучи упали на лицо. Помнится, этот же вопрос мне задавал Девять.
— Нет, — я отрицательно качнула головой и короткие волосы защекотали шею. — Скорее, мне просто непривычно. Они же, получается, постоянно рядом?
— Да.
— Кроме того периода, когда мы в университете?
— За тобой и там смотрят.
— Серьезно? — уже собираясь пойти вперед, я резко остановилась.
— Кто?
— Без разницы, — Этьен вплел пальцы в мои волосы на затылке и, притянув к себе, поцеловал. Жестко, грубо и жадно. Так, что мысли поплыли и я сама в одно мгновение вспыхнула жжением, но, даже несмотря на это, уголком сознания я понимала, что это сделано для того, чтобы закрыть эту тему.
Отстранившись, Этьен губами прикоснулся к моему виску, после чего взял за руку.
— Пойдем. Ты сама не захотела сегодня пропускать пары.
Я послушно последовала за Дар-Мортером и некоторое время мы шли молча.
Но все же, когда мы уже оказались на соседней улице и я увидела университет, решила задать другой вопрос:
— А те кто, присматривает за мой в университете.… Они ничего странного не замечали?
— Должны были? — Этьен остановился и медленно перевел на меня взгляд. Его ладонь немного сильнее сжала мою. Когда он так делал, я всякий раз остро ощущала то, что целиком и полностью нахожусь в его руках.
— Если честно, не знаю. Просто до сих пор не дает покоя ситуация с той книгой.
Вот нет такого, чтобы кто-то находился около меня и трогал мои вещи, пока меня нет рядом? Или что-нибудь подобное?
— С какой книгой? — Дар-Мортер еле заметно наклонил голову набок. — И почему ты считаешь, что твои вещи кто-то может трогать?
— Ну, с той, которая написана про тебя и меня. А насчет вещей… Там же в книге в подробностях описана моя комната в общежитие. Даже то, что и как лежало у меня в ящиках и шкафах. То есть, тот, кто ее написал, рылся в моих вещах. И я сразу подумала о том, что это моя соседка по комнате, но, судя по всему, нет.
А кроме нас двоих в нашей комнате больше никого не было. Вот меня до сих пор это и тревожит.
Этьен еле заметно приподнял бровь. Смотря в его глаза, я заметила то, что серые радужки потемнели. Взгляд стал жестче. Причем, не так, как обычно. Я уже подобное пару раз улавливала в Дар-Мортере. Создавалось ощущение, что его взгляд подобным образом менялся, когда он слышал то, что ему очень сильно не нравилось.
