Он даже одолжил у меня ручку, которую после занятий вернул.
— Мой брат вообще ни с кем не может нормально общаться, — Манон сильно зажмурилась и отрицательно качнула головой. — Но… Возможно, он тебе особо ничего делать не хотел. То есть, Морис, конечно, должен был вести себя осторожно, так как он уже год провел в колонии для несовершеннолетних и любое заявление в полицию для него было бы концом, но он и своих друзей мог к тебе подослать. То есть, он же этого не сделал.
Я не знала, что на это ответить. Даже со своими мыслями не была в состоянии совладать, ведь в голове никак не укладывалось то, что Морис мог иметь по отношению ко мне какую-то ненависть.
Я ни разу ничего подобного от него не улавливала.
— Ты хочешь сказать, что это он рылся в моей комнате? И то, что это он писал мне те сообщения?
— Я не знаю, что за сообщения. Мне же он… ничего не рассказывал, — Манон опять рукавом свитера вытерла лицо. — А комната… Тогда мама сильно заболела. Был приступ и брат хотел связаться со своим отцом. Денег на лечение попросить.
Я это узнала, когда из окна увидела, что он в женское общежитие вошел и побежала за ним. Это… был вечер. Все девушки в душевых… и ты тоже. Брат хотел твой телефон взять и там номер отца найти. Но… не нашел. Кажется, у тебя в телефонной книге было всего лишь несколько контактов и он решил, что у тебя есть ещё какой-то телефон. Комнату перерыл, пока искал его… а я… назад все складывала после того, как Морис ушел….
В заплаканном, судорожном голосе девушки опять появилась неловкость.
Словно ей было стыдно все это рассказывать, а я, уже не зная, как подобное воспринимать, совершенно этого не желала, но в голове вспыхнуло осознание того, что отец ведь в этот период как раз и одалживал деньги у бандитов, позже этот долг перебросив на маму. Неужели?…
— И что? Мой отец в итоге дал деньги? — спросила, сама свой голос не понимая.
— Нет, — Манон сильно прикусила нижнюю губу. — Брат с ним как-то связался, но он ему ни копейки не дал и…. тогда Морис обозлился. Позже он у меня на ноутбуке увидел, что я писала и…
Манон запнулась, нервно одергивая край куртки, но дальнейших слов и не требовалось.
И так было ясно, что происходило дальше.
***Сжимая в руках горячий стаканчик с кофе, я посмотрела на камни, выстроенные по обе стороны дорожек в парке.
До сих пор в груди все горело и я толком не могла ощутить биение своего сердца. Вроде как заставляла себя успокоиться, но до сих пор это являлось непосильной задачей.
Манон сейчас была в общежитии.
