Больше, чем страсть

– Так, дочь, – включил строго отца Казарин, еле сдерживая улыбку, – давай-ка договоримся: ты сидишь смирно, а я пойду поговорю. Потом покажешь свою программу, как мы планировали и отрабатывали, и будешь помалкивать до поры. Поняла?

– Поняла! – радостно кивнула она, усаживаясь на ближайшее кресло и, разумеется, не удержалась и шепотом же спросила: – А ты с ними, да, работал?

– Да, – улыбнулся он, погладил девочку по волосам, поцеловал в лоб и напомнил: – Помалкиваешь.

Она кивнула, светясь восторгом, сделала жест двумя пальчиками, застегнув рот, и демонстративно уселась поглубже в кресле – всем видом изображая послушную дочь, правда, с непослушными чертенятами, скачущими в глазах.

Но Даниил уже отвернулся и улыбаться перестал, глядя на манеж, в котором работали родители. Им обоим исполнилось по шестьдесят, но они находились в великолепной форме и, продолжая тренировать артистов, сами способны были еще многое показать и сделать – гибкие, подтянутые, энергичные, спортивные.

Первым его заметил отец. Он подошел к жене, приобнял ее за талию, что-то сказал ей на ухо.

Она резко повернулась к Даниилу. От удивления у нее расширились глаза и подозрительно начали посверкивать, наполняясь слезами.

– Перерыв десять минут! – крикнул артистам Антон Илларионович.

Взял за ладошку жену, и они направились к бортику арены навстречу сыну.

– Данечка! – Мама смотрела на него радостным и в то же время настороженным взглядом, сложив почти молитвенно ладошки на груди. – Ты пришел в дом!

Домом их семья частенько называла свой цирк.

И это было истиной гораздо в большей степени, чем те дома и квартиры, в которых они жили. Цирк, по сути, и являлся их единственным домом и смыслом существования.

– Пришел, – улыбнулся он грустно, переступил через барьер и обнял ее, отстранился, не выпуская из рук, посмотрел в лицо и признался: – Но по делу.

– Главное, что пришел, – сказал отец.

Даниил чмокнул маму в щеку, повернулся к Антону Илларионовичу, они пожали руки друг другу и тоже обнялись. Постояли так чуть-чуть.

– Двадцать два года не был, – сказал Казарин, отпуская отца, – даже сердце защемило.

– А ты подыши, подыши духом родным, оно и отпустит, – посоветовал отец, положив руку на плечо сына.

– Что за дело, Данечка? – забеспокоилась вдруг мама. – Приехал и не предупредил. Случилось что?

– Нет, – поспешил успокоить Даниил, но задумался и хмыкнул. – Хотя, как сказать. – И тут же переключился на деловой тон: – Я тут девочку одну привел, хотел чтобы вы ее посмотрели.