Больше не игрушка

Знаешь, а тут санитары очень даже ничего, не очухаешься, я прямо в этой палате тебе изменю, – перешла стервочка к угрозам. – Саш, клянусь, если ты меня не бросишь, я тебе минет сделаю!

– Стерва! – прошептал хрипло, язык слушался с трудом, но и промолчать я не мог. – Нормальные женщины в таких ситуациях в любви признаются, а ты...

– Да кому нужны пустые слова? Я тебе уже детей пообещала и минет, это куда больше! – выдохнула она возмущённо и, уткнувшись лбом в мою ладонь, заревела.

– Поздно, Сашуль, я теперь обед из трёх блюд хочу, – всё же открыв глаза, улыбнулся, несмотря на боль во всём теле.

– Согласна, но лубрикант покупаешь сам. Алекс, я так тебя люблю, ты и не представляешь, как я испугалась, что потеряю тебя.

– Не плачь. Всё же хорошо, куда я от тебя денусь? И не из таких передряг выбирался, правда, давненько кровью не мочился, но и это пройдёт.

– Воеводин, ты так-то восемь дней без сознания пролежал, тебя из реанимации лишь вчера перевели. А туда меня не пускали, и я в коридоре сидела.

– Нахрена? Домой тоже не пускали? – спросил ошеломлённо.

Я и представить не мог, что она на такое способна.

– Боялась уходить, а так ты вроде как рядом...

Сжав мою ладонь, она приникла к тыльной стороне губами. От этого трогательного поцелуя у меня дыхание перехватило, и сердце застучало в ушах.

– Всё, Шурка, ты встряла. Выпишут – буду пробовать обещанный обед и усердно делать детишек, – пообещал я сипло.

– Не испугал, на это я уже согласилась, – улыбнулась супруга.

Недолгий разговор действительно выжал из меня все соки, кивнуть и то сил не нашлось. Я просто прикрыл глаза, мгновенно проваливаясь в вязкую темноту.

Эпилог

САША.

Чёрный внедорожник въехал в ворота и затормозил возле двухэтажного особняка в стиле модерн. Посмотрев на дом, я улыбнулась. Даже не думала, что так соскучусь по месту, которое считала своей тюрьмой. Всё-таки больше месяца прошло с тех пор, как я сбежала. Вернуться раньше мы не могли: Алекса выписали лишь сегодня утром, продержав в больнице строптивого пациента три недели.

За это время он совсем оклемался, синяки сошли и внешне о том, что супруг побывал на краю гибели, ничего не напоминало. Разве только... Думая, что я не вижу, он морщился от боли в ещё не до конца сросшихся рёбрах. Вредничал и рвался домой он не потому что процедуры надоели, а из-за моего отказа выполнять супружеский долг в больничной палате.