Большие дела

Куда бы его деть подальше… На стройку какую-нибудь законопатить? На БАМ, товарищ, на БАМ!

Утро я начинаю на фабрике. Хочу всё-таки поболтать немного с этим гусем. Захожу в комитет и — на тебе, он тут как тут голубчик, сидит с Галкой воркует.

— Здравствуйте товарищи, — говорю я. — Чем занимаетесь?

Галя смотрит на меня с испугом, словно я её поймал за чем-то постыдным. Ну, после вчерашнего, это понятно. Я же дал задание выпнуть Снежинского. Но сказать-то я сказал, да вот только и сам понимаю, что выполнить моё поручение нельзя.

Зря я Гале сказал, чтобы проводила плановое собрание, не дожидаясь меня. Зря. На собраниях присутствовать самому нужно. Нельзя к обязанностям спустя рукава относиться, иначе вот такие сюрпризы будешь постоянно получать.

— Планы на день сверяем, — отзывается Снежинский.

Выглядит он спокойно и уверенно. Выбешивает он меня. Ловлю себя на мысли, что едва сдерживаюсь, чтобы не пропнуть ему по уху, как недавно поступил с Плешивцевым.

— Галя, ты не могла бы нас оставить на минуточку с Эдуардом Фридриковичем?

Она быстро встаёт и, потупив взор, кивает, а потом выбегает из кабинета. Эдик смотрит честными, доверчивыми и невинными глазами. Очень хочется нахлобучить ему на голову большой кубок, стоящий над ним на полочке.

Я сажусь за стол напротив него, складываю руки и внимательно смотрю ему в глаза.

— Ну что, Эдуард Фридрикович, значит ты никак не успокоишься?

— В каком смысле, Егор Андреевич?

— Ты мне скажи. И как ты в комитете комсомола очутился после того, как тебя поганой метлой погнали из обкома?

— Ну, в правах же меня не поразили, — уверенно говорит он.

— Хочешь, значит, Прожектор возглавить? — уточняю я.

— Я хочу любую работу, которую доверят. Товарищи решили, что можно мне доверить Комсомольский прожектор.

— А ты товарищам сказал, что на тебя дело заведено по распространению порнографии?

— Нет, — качает он головой.

Я вздыхаю, чтобы не сорваться и не загрызть его вот прямо тут.

— Ну, допустим прожектор я тебе не доверю, с твоими-то качествами, — говорю я. — Исключено. Человек, пишущий доносы, ради собственной выгоды не может работать там, где нужна кристальная совесть. На это не рассчитывай.

Он вздыхает, как безвинно обиженный.

— Егор, — говорит он. — Как скажешь, так и будет. Ты здесь хозяин. Пока ещё.