Большие дела

Михал Михалыч Радько ─ человек, который остаётся вместо Куренкова, тот самый змей, что пытал меня в здешних застенках.

─ Роман Александрович, а у вас какое положение теперь будет, вы из конторы увольняетесь?

─ Нет, ухожу в действующий резерв.

─ О, здорово, значит и выслуга будет и…

─ Ну, как сказать, здорово, ─ машет он рукой. ─ Вообще-то два года будут засчитываться за один. А Разницу в зарплате придётся сдавать.

─ Несправедливо как-то, ─ усмехаюсь я.

─ Это ж я тебя должен благодарить, правда?

─ Но не расстраивайтесь, ─ беспечно машу я рукой.

─ Если всё получится, про зарплату вообще можно будет забыть. Перечислите её в фонд мира.

Заходит палач Радько:

Вот человек, с которым теперь нужно поддерживать не только рабочие, но и личные отношения на достаточно высоком уровне. Если Куренков был хотя бы недолгое время благодарен мне за свою дочь, то единственная благодарность со стороны Радько может быть только за то, что я остался живым после его допроса.

─ Товарищи, ─ официальным тоном говорю я.

─ Наше дело в опасности, враг опасен и хитёр, МВД не дремлет.

─ Чего?! ─ напрягается Радько.

В отличие от него, Куренков ждёт продолжения молча. Я в общих чертах объясняю ситуацию со Снежинским, избегая подробностей относительно его контактов с Трыней. Говорю и о своём предложении отправить Снежинского на комсомольскую стройку.

─ То, что с фабрики его надо гнать ─ это очевидно, ─ качает головой Рома. ─ Но раскручивать его дело, наверное, было бы немного чрезмерным, потому что он ничего вроде не делает.

И потом, ты же понимаешь, что он может наговорить на допросах. У него дома и Валька тоже бывала, дура.

─ Ну, это доказать не получится, ─ вступает Михал Михалыч. ─ Особенно если допросы буду я проводить.

Это точно, в этом вопросе я ему верю.

─ Да дело не в этом, ─ отмахивается Куренков. ─ Имя-то всё равно трепать будут. Пойдут слухи, сплетни, а нам это совсем не нужно. Так что отправить его куда-нибудь максимально хорошая идея.

─ Давайте сделаем так, ─ предлагаю я. ─ С Валей я предварительно поговорил и… и ещё поговорю.

Возможно, даже сегодня. Роман Александрович, вы ей позвоните, пожалуйста и дайте понять, что вопрос серьёзный и нужно подобрать товарищу маршрут подальше и, желательно, без возврата.

─ Ладно, ─ кивает он.

─ А до этого с Эдичкой, ─ продолжаю я, ─ было бы хорошо провести профилактическую беседу в стиле Михал Михалыча и сказать ему, что от Валиного предложения лучше не отказываться. Принять то есть комсомольскую путёвку.