Большие дела

─ Секреты? Да ещё и грязные? Вы ухи что ли поели, товарищ генерал? Или, может быть, вас шиза посетила? А может, вы решили акт самосожжения провести перед лицом всех людей? Покаяться и вести честную, полную простых человеческих радостей, жизнь? Что с Большаком? Где и что он там делает?

─ А если не скажу? ─ ухмыляется он. ─ Ты, может быть, дело моё начнёшь крутить, сынуля? Головой-то своей дырявой подумай. Иди, поразмышляй. Пи*дуй, понял? И ещё раз так ворвёшься, я тебя дежурным отдам, и посмотрим, что они с тобой сделают.

─ Неожиданная и даже отчаянная смелость, ─ качаю я головой, ─ верный признак того, что вы встаёте на ноги, крепнете и показываете оскал. А также демонстрируете свой чудесный характер и то, что нашли поддержку там, где её недавно ещё не было. Ну и ум свой показываете. Ума-то у вас палата, да? А ещё подтверждаете, что вы крайне нестабильный и ненадёжный партнёр. А такой партнёр нахер не нужен. Ну, что же, война значит, да?

─ Да кто ты такой, чтобы с тобой ещё воевать? ─ повышает он голос, привнося в диалог нотки истерики.

─ Понятно. Про ЛВЗ забудьте, мой коньяк не пейте, он отравлен, в казино не приходите, вас обманут. Нет, не так, вас не пустят. Желаю вам всего распрекрасного, хотя предполагаю, что следующим местом вашей службы будет что-нибудь северо-восточное, где-нибудь в районе вечной мерзлоты.

Я говорю это с добродушной и тёплой улыбкой, наблюдая, как жёлтые пропитые глаза Печёнкина наливаются кровью. Я демонстрирую полное пренебрежение к нему и его неведомым и, вероятно, довольно могущественным покровителям, но на самом деле я невероятно озабочен внезапно изменившейся ситуацией.

Какого хрена! То есть, он знает, что я связан с Чурбановым, крепко или нет ─ другой вопрос. Так вот, я связан с Чубановым, но это его не останавливает и нисколько не делает осторожным.

Я иду уверенной и немного расслабленной походкой, чтобы позлить это заносчивое чучело, не способное извлекать уроков и учиться даже на собственных ошибках. Ну, ничего мы тебя в асфальт закатаем, проедем по тебе и по всем твоим кукловодам неповоротливым катком исторического процесса.