Большие дела

Когда отпустят?

─ Ну, ─ разводит он руками, ─ это без понятия. Не знаю.

─ Ещё чего-нибудь скажешь? ─ хмурюсь я.

─ Нет, ─ качает он головой.

─ Ну, на нет и суда нет, как говаривал товарищ Берия, ─ киваю я. ─ Не останавливайся, рой ещё, информация никакая, ищи подробности.

─ Нет, ну я к БХСС особо подходов не имею.

─ Ищи, Суходоев, ищи. Ты передо мной в долгах, как в шелках. Ладно, как что-то появится, звони.

Я поворачиваюсь к нему спиной и иду по направлению из сквера. Успеваю сделать несколько шагов, как вдруг слышу громкий окрик Игоря.

Я резко оборачиваюсь и точно в тот же момент раздаётся сухой хлопок выстрела.

19. Опять двадцать пять

Твою ж дивизию! Ка кого хрена! Суходоев!

Суходоев стоит, вытянув руку в мою сторону. В руке он сжимает пистолет, но стрелял, судя по всему, не он. Точно не он. Рука его слабеет и ПМ выскальзывая, летит в замёрзшую снежную кашу, а из растворённых губ начинает бежать чёрная густая струйка.

Он делается неживым, превращаясь в голограмму существовавшего ещё секунду назад мента Суходоева.

Как сахарная вата, как дым, как туман на взлётной полосе. Зыбкая, тающая оболочка некогда живого существа, имевшего волю и разум. И бессмертную душу.

Его ноги подгибаются, будто пар, из которого он теперь состоит, начинает развеиваться именно снизу. Они становятся странно пластичными и нетвёрдыми, не выдерживая колосса некогда живой плоти, превратившейся вдруг в органический мусор, подлежащий медленной, но полной и необратимой утилизации.

Вот так, был человек и нету, говорила моя бабушка.

Любви и привязанности я к нему никогда не испытывал, но живой человек, всё-таки. Был… Хоть и не особенно приятный. Повиснув над бездной, как герой мультфильма на пару секунд, Суходоев падает вперёд.

Он не подставляет руки и не пытается смягчить удар, а с высоты всего своего роста обрушивается на землю. На асфальт, конечно, но это не важно, будем считать, на землю. Из земли вышли, в землю и уйдём, говорил мой дедушка.

Из тени появляется фигура Игоря. Он бледный, как привидение, это даже в вечернем ноябрьском сумраке видно.

В руке он сжимает ТТ. Твою дивизию. Кажется, мы завалили мента…

─ Оботри и брось! ─ приказываю я. ─ Быстро! Прямо сейчас. Игорь, скорее!

Он послушно выполняет приказ.

Главное не привлекать внимания. Штирлиц бежал рядом и делал вид, что прогуливается… Быстро, но не бросаясь в глаза. Вечер, холодно, прохожих не видно. Хорошо бы, чтобы и им нас видно не было.

─ Он хотел выстрелить, ─ словно оправдываясь, горячо шепчет Игорь.