Большие дела

─ Ну, а Андрею не нужно было своих подозрений высказывать. Где вот его искать теперь?

─ Надеюсь, не у Снежинского. Я сейчас поеду к нему домой и проверю.

─ Смотри только, не усугуби ситуацию, ─ предупреждает меня Большак. ─ Не дави на него, он ещё ребёнок.

Сегодня мой новый водитель устроится на фабрику, а пока мне приходится вызывать такси.

─ Давай я тебя отвезу, ─ предлагает дядя Юра, но я отказываюсь, поскольку втягивать его ещё и в избиение Снежинского совсем не хочется.

Снежинский долго не открывает дверь, но потом появляется на пороге весь взлохмаченный и с красными глазами.

─ Какой неожиданный и чрезвычайно ранний визит, ─ говорит он. ─ Чем обязан этому трезвону?

Я не слушаю его трёп и, отодвинув в сторонку, молча вваливаюсь в квартиру.

─ Эй, Брагин, какого хрена! Я на тебя жалобу напишу, ты понял?

─ Показывай сам, ─ отрывисто бросаю я и двигаю дальше.

Обхожу всё, но Трыню не обнаруживаю.

─ Где Андрей? ─ нависаю я над Эдиком.

─ Терентьев что ли? Ты издеваешься? Что ему здесь де…

Я не даю закончить и хорошенько так втыкаю ему в солнечное сплетение.

─ Где Андрей? ─ повторяю я вопрос.

─ Не знаю… ─ кое-как продышавшись выдавливает он, мотая головой.

И тут же получает в тыкву.

─ Спрашиваю последний раз! Где…

─ Да не знаю я! ─ опережает он мой вопрос. ─ После того, как ты запретил общаться, я с ним не виделся. Говорил один раз по телефону, сообщил, что ты не разрешаешь видеться и всё.

─ Сука. Ну кто вот тебя тянет за язык, за хобот, за… я не знаю, за что ещё… Почему ты всё время гадишь, мудило? Ты на Большака наклепал?

─ Я поступаю, как и должны поступать комсомольцы и коммунисты.

─ Ты же поменялся, стал дружбу ценить и перестал быть чмом, чего за старое-то? Или горбатого только могила исправит?

─ Дружить со всеми невозможно, ─ заявляет он. ─ Иногда дружба с одним человеком ущемляет интересы другого.

─ Значит, ты решил мои интересы ущемить, правильно я понимаю?

─ И кто твой друг? Говори-говори, если не хочешь, чтобы я вбил твой нос тебе в мозги.

─ Я не понимаю, ─ крутит он головой. ─ Что тебе нужно?

─ Для кого ты это сделал?

─ Для советских людей, ─ выдаёт он и снова получает оплеуху, на этот раз по уху.

Отлетев в конец коридора, он поднимается на ноги:

─ Это тоже не останется без последствий, ─ заявляет Снежинский. ─ Я первым делом заявление на тебя напишу.

─ Первым делом, ты напишешь заявление об увольнении по собственному желанию. Сразу, как придёшь на фабрику.