Большие дела

В мундире, с наградными колодками, с сияющими звёздами и горящими чем-то недобрым глазами.

─ Здорово, Егорка, в жопе касторка, ─ задорно говорит он и делает знак Зарипову, который вскакивает и тут же вылетает из кабинета.

─ Игривое настроение? ─ подмигиваю я. ─ В предчувствии фиаско что ли, товарищ генерал, чтоб вас конь отодрал?

─ Достукался ты, малолетка. Мента завалить ─ тут и сам Брежнев тебя не спасёт.

─ У вас горячка, Глеб Антонович, причём белая. Лечиться надо.

─ Водитель твой дал показания уже, что ты был неподалёку от места преступления в момент совершения этого зверства.

─ Ого, вот это да, ничего себе, улика железобетонная. Кого убили, можно узнать?

─ Того, с кем у тебя была встреча в момент убийства, ─ широко и как бы добродушно улыбается он.

─ О, так вы, оказывается, в курсе всего на свете? Понятно, а я-то думаю, вы или не вы? Убить меня хотели? Но это ж какую смелость нужно иметь и уверенность.

Стало быть, что-то изменилось, да? Изменилось, раз вы такой резкий стали. Замаячил московский огонёк? И включил его вам кто-то очень влиятельный. Кто, скажите, не будьте таким скрытным. Караваев что ли? Но он сам по себе не такая уж мощная фигура.

─ Мыслитель, ─ довольно хмыкает Печёнкин. ─ Подумай. Время на размышления ─ это единственное, что у тебя скоро останется. И анальная боль.

─ Какой вы неприятный, товарищ генерал-майор, ─ усмехаюсь я.

─ Крайне неприятный и даже немного мерзкий. Знаете, кстати, где ваш Снежинский?

─ Да мне похеру, сынуля, где он. Мне важно, где ты. И теперь никуда ты от меня не денешься.

─ Посмотрим, ─ улыбаюсь я.

Улыбаюсь, но под ложечкой посасывает. Тревога ─ это такая штука, от которой одной улыбочкой не отделаешься. Я не сомневаюсь, что мои соратники по длине всей вертикали сейчас решают, вытаскивать меня или нет. Это особо циничные, а остальные, разумеется, думают лишь о том, как именно вытаскивать.

И здесь, я полагаю, решающее слово остаётся за зятем генсека и первым с этого года замом министра генерал-лейтенантом Чурбановым Юрием Михайловичем. И самым важным моментом окажется то, насколько его проняли мои слова о будущем. А я, надо сказать, не проявил особого мастерства в области красноречия, разговаривая с ним о перспективах.