Большие дела

Вон с Новицкой пофлиртуй.

Я иду по направлению к Злобину и подхватываю под локоть пробегающую мимо Лиду:

— Лидочка, а как здесь Печёнкин оказался?

— Понятия не имею, — таращит она глаза. — С кем-то припёрся, наверное.

— Вот козёл! Его рожи мне только не хватало.

— Брагин! А ты, я смотрю на широкую ногу всё устроил, — противно улыбается Печёнкин. — Что же ты меня-то не пригласил? Вроде старые товарищи, а ты так поступаешь некрасиво. Смотри, отберу у тебя игрушку твою, будешь знать.

— Рад, что вы смогли здесь оказаться, — улыбаюсь я.

Это просто конец света. Такое чувство, будто мы все здесь собрались, чтобы кто-то могущественный прихлопнул нас одним точным ударом. Тьфу-тьфу-тьфу… Вот гости улыбаются, кружат между столами источают, кто мёд, кто яд и не знают, не догадываются, что через мгновенье может наступить страшный суд. Бац, и всё…

Б-р-р… Что за мысли дурацкие такие…

Я подхожу к Злобину, стоящему у стойки.

— Эспрессо, — бросаю бармену. — Леонид Юрьевич, вы ослепительны, как Принц Уэльский.

Он смотрит на меня со своей фирменной улыбочкой.

— Ты фото этого чудика Уэльского видел, вообще-то? — спрашивает он, а в глазах прыгают весёлые огоньки.

— Неважно, — продолжаю я. — Как бы то ни было, должен вас огорчить.

Он молча ждёт продолжения.

— Абрама сегодня нет с самого утра. На звонки не отвечает. Амира, его правой руки, тоже нет.

Улыбка на физиономии Злобина вмиг становится неживой, превращаясь в посмертную маску. У него ни один мускул на лице не дёргается, но жизнь и беззаботная радость бесследно улетучиваются.

— Ты посылал к нему?

— Нет, — качаю я головой.

— Дел было много. Не успел. Да и некого было послать.

— Лучше бы ты что другое не успел. Что это может значить?

— Много что, сами знаете, — пожимаю я плечами. — Варианты вам лучше, чем мне известны.

— Пошли к нему кого-нибудь, — внешне совершенно спокойно говорит Злобин. — Немедленно пошли.

— На звонки не отвечает. Вряд ли гонец что-то сможет выяснить.

— Пусть по всем местам проедет, где он бывает.

— Не знаете, кто сюда притащил Печёнкина?

— Думаю Жора. Где он кстати, Печёнкин твой?

— Вон у того бара, коньяк кушает.

Печёнкин, словно почувствовав, что на него смотрят, оборачивается и на лице его расцветает ехидная улыбка. Он поднимает бокал, салютуя нам и залпом его осушает.

— А, Егор! — улыбается он. — Здравствуй. Красиво живёшь и людям красиво делаешь.