Большие дела

— Какой ещё сопровождающий? — хмурится румяный, кровь с молоком, лейтёха.

— Так мне восемнадцати нет. Одному нельзя.

Он немного подвисает и оглядывается на сержанта. Тот постарше, с густыми усами и красными похмельными глазами. Сержант пожимает плечами и отворачивается. Ему это всё вообще глубоко неинтересно.

— Пятнадцать минут подождите, — киваю я. — Мне умыться надо.

Не дожидаясь ответа, я закрываю дверь перед носом мента, звоню своим ребятам и иду принимать душ. Полагаю, времени проходит значительно больше, чем пятнадцать минут, потому что, когда я выхожу из номера, лейтёха выглядит злым и раздосадованным.

— Кем вам гражданин приходится? — уточняет у меня мент.

— Дядька мой. Брат матери.

Он несколько раз переводит взгляд с меня на Игоря и обратно, а потом, решив про себя, что его дело маленькое, вот он сейчас меня доставит, а там уж кто хочет пусть и разбирается, мать брата или брат матери, кто с кем и зачем. В общем, везут нас в серое безликое здание, проводят по тоскливым, выкрашенным масляной краской коридорам и оставляют у кабинета без таблички.

Мы садимся на диванчик обтянутый потрескавшимся дерматином, под плакатом со строгим, но справедливым милиционером. «Нарушителей общественного порядка — к ответу!» — гласит надпись и с ней трудно не согласиться.

Подходит девушка. Миленькая, как пупсик, совсем ещё юная, но фигуристая. И немного взволнованная. На нарушительницу общественного порядка не похожая. Она, кажется, хочет нам что-то сказать, но не решается и несмело стучит в дверь.

— Шелюхова! — моментально раздаётся громогласный голос из кабинета. — Какого хрена ты лезешь! Скройся с глаз!

Девушка втягивает голову в плечи и испуганно захлопывает дверь. Пару мгновений она растерянно стоит перед негостеприимным кабинетом, а потом, вздохнув, подходит к нашему диванчику и, аккуратно разгладив на круглой попе юбочку, присаживается справа от Игоря.

Сидим. Ждём. Я поглядываю на неё, а она поглядывает на меня. Ресницы у неё огромные, как у бурёнушки, глаза голубые, губки полные и сочные, грудки, как мячики, а кудри богатые, буйные и светлые. Просто куколка, как моя бабушка сказала бы. Ещё и блондинка.

Сколько девчонок красивых кругом… Надо это как-то использовать. Нет, не в том смысле, а…

— Девушка, — обращаюсь я к ней и она мило так смущается.