Большие дела

Что с мусорами делать будем?

— Попробуем с ними договориться, объясним, что сами, без Ашотика справимся. И всё даже лучше, чем было станет, денег больше, стабильности больше, удовольствия больше.

— Они же знают, что мы с «конторой» в деле, — с сомнением говорит Амир. — Зачем им такой вариант вообще?

— Двойная защита, — пожимаю я плечами. — Мы в таком случае были бы прикрыты и перед одними, и перед другими. Вернее, от одних другими. И никто не был бы заинтересован в провале иной стороны. Я попробую договориться, только с кем-то повыше этого майора, с тем, кто реально решения принимает.

Но на это, скорее всего, время потребуется. Мне так кажется.

Про Чурбанова, да и вообще про приключения с ментами я рассказывать не хочу.

— Кажется ему, — тихонько говорит Абрам. — А ментам это зачем вообще?

— Так это для всех определённая гарантия неприкосновенности. Все вовлечены и падение одной части контура приведёт к падению второй и третьей. С одной стороны — это прямая зависимость, а с другой — взаимная выгода.

Это как посмотреть, короче. Но устаканивание и осознание всеми игроками новых правил может занять время.

— C Ашотиком нужно решать как можно скорее, — вставляет Амир.

— Решать нужно, — соглашается Мамука. — только спешка хороша знаешь когда?

Мы ещё немного переливаем из пустого в порожнее, всячески рассматривая ситуацию со всех сторон, а потом я звоню Злобину, но больше на меня у него времени не находится, и он обещает поговорить со мной завтра.

Завтра, завтра, завтра… Ситуация начинает раздражать. Мне нужно с Чурбановым встречаться сегодня, и разговор будет, скорее всего, не слишком простым. Боюсь, к началу нашей встречи он уже будет осведомлён о моей любви к азартным играм. И это либо выведет нас на новый уровень, либо разрушит наши с ним личные отношения в самом начале их возникновения. А значит, сможет осложнить положение в целом.

От размышлений меня отвлекает стук в дверь. Блин. Не думаю, что это Ашотик, а вот менты вполне могут какую-нибудь операцию провести.

Я снимаю трубку, чтобы позвонить Паше. У нас всё отработано, он выглянет из соседнего номера и сообщит мне, что там происходит.

Но позвонить я не успеваю. Из-за двери доносится знакомый голос:

Айгюль! Ух ты, давно не виделись!

Она врывается в номер яркая, весёлая, живая, как маленький вихрь:

— Привет! Сто лет, сто зим! Ну, как ты тут?! Тосковал?! Я вот спать не могла, всё о тебе думала.