Большие Песцовые радости

— А мне почем знать? Меня не приглашают же. Это ваш уровень. Как пригласят, так и расскажете.

— Шутник, — хмыкнул Греков и так и молчал до самого кафе, в котором я их оставил в компании своей иллюзии, а сам отправился во дворец проверять, что там с Евгенией Павловной.

Если она действительно решила устроить локальную войнушку с оставшимися верными ей слугами, то проще будет ее оглушить и вытащить наружу, чтобы не будоражила народ.

Найти Евгению Павловну труда не составило, хотя она находилась не в уже известной мне комнате, а в так называемой детской.

Сердце Живетьевой тоже находилось при ней, в емкости, заполненной мутноватой красноватой жидкостью. Оно продолжало пульсировать, несмотря на то, что от него уже была отчекрыжена значительная часть. И не просто отчекрыжена, а скормлена ребенку, сыну Евгении Павловны, который сидел весь в слезах и соплях и давился очередным кусочком.

— Н-не могу больше! — он выплюнул почти пережеванный кусочек на тарелку и закрыл руками рот.

Его явно тошнило, как и меня от этой картины.

А вот Евгении Павловне всё было нипочем. Она нависла над сыном и жестко сказала:

— Через не могу. Это просто мясо. Кусочек мяса и глоток зелья. До ночи ты должен съесть все.

На всякий случай я проверил ауру и убедился, что в емкости находится именно сердце Живетьевой. Более того, уже вокруг ребенка намечались проблески этой ауры, пока совершенно невнятные, поэтому к ним надо было присматриваться, но я был уверен: стоит мальчику употребить все, как аура станет куда как выраженней.

Интересно, как Евгения Павловна объяснит изменения с сыном окружающим? Или после полного поедания все можно будет как-то замаскировать?

— Не могу. Оно живое, и оно не хочет, чтобы его ели.

— Конечно не хочет. Кто хотел бы, чтобы его ели? — почти ласково сказала Евгения Павловна. — Но здесь уж одно из двух: или ты съешь его, или съедят нас с тобой. Неужели ты совсем не любишь свою мамочку? Она так страдала, так мучилась, когда тебя рожала."

"Ребенок вздохнул, посмотрел на мать, потом на тот неаппетитный кусочек, что лежал на тарелке, зажмурился и храбро отправил его в рот.

— Вот умничка. Теперь глоток зелья, — заворковала Евгения Павловна. — Я бы и рада повременить, но твой дед сообщил, что Шелагины знают о сердце и о том, что оно у нас.

Интересно, как это он сообщил, если Греков уверен, что связаться Стаминскому с дочерью не удалось? Видать, у них существует связь и на такой случай.

— Если его не будет, я смогу дать клятву, что сердце уничтожено.