Даже потаповские охранники, а уж они-то должны бы!
Упоминание об охранниках художнику не понравилось, но он, как и должен был, приписал все милицейской непрошибаемой тупости.
— Вы видели, как все произошло?
— Видел. Правда, на Маню я не смотрел. Я смотрел на Дину. Она стояла у самых ворот и курила. Кто-то приглашал в бар, и я думал, пойти или не пойти. Потом на дороге машина затормозила, я подумал, что это кто-то ненормальный паркуется. Сидорин курил чуть-чуть правее, почти на клумбу залез и курил.
— А что курил, не заметили, Дмитрий Степанович?
Димочка весело и легко задумался.
— Конечно, я не помню. Но могу вам сказать, что пачка была белая, в центре синяя. И название написано тоже в центре.
— Потрясающе! — воскликнул “Анискин”. — Удивительно! Как это вам удается?
Белая с синим пачка могла означать любые сигареты. От “Парламента” и до “Примы”."
"Кто-то за углом с надписью “Аи лав ю” курил “Приму”. Долго курил. Набросал целую кучу окурков.
Сидорин? Вполне возможно.
Зачем он там стоял? Что именно высматривал?
— А еще кого вы видели?
— Еще кто-то шел в коричневом плаще.
Такой коричневый безобразный плащ, в стиле шестидесятых. У моей бабки такой. Она в нем ходит на партсобрания. Притворяется бедной, чтобы товарищи по партии не осудили.
Опять коричневый плащ.
— Он шел к воротам или на вас?
— Ну-у, таких деталей я не помню! Я даже не помню, шел он или стоял, этот плащ.
— А Сидорин во что был одет?
— Во что-то светлое. В светлую куртку, пожалуй.
— А вы сами?
Димочка засмеялся.
Немножко неестественно засмеялся, и Никоненко это заметил.
— Вы что, подозреваете, что это я стрелял в Митьку Потапова, а попал в Маню Суркову?
— Что вы, что вы, Дмитрий Степанович, — переполошился “Анискин”, — как можно!
— Я был одет в пальто. В пальто и костюм. Могу показать вам, если желаете. У нас с Потаповым похожие пальто. — Он сказал это с таким самодовольством, что Никоненко стало смешно.
— Какие же?
— Черные. Кашемировые. Костюм коричневый, пиджак в мелкую клетку.
Показать?
Никоненко его пиджак и кашемировое пальто не очень интересовали, зато его интересовал коричневый старомодный плащ в стиле шестидесятых, в котором его бабушка посещала партсобрания.
— Дмитрий Степанович, а записок вы никому не писали?
— Записки? — переспросил Димочка и ответил, запнувшись: — Нет, не писал. Мне даже в голову не пришло.
Почему-то слово “записка” его обеспокоило, и Никоненко это заметил. Димочка пропустил мимо ушей вопрос про ящик.
