Если не объясните, пойдем официальным путем. Я поставлю в известность прокуратуру, вы — своего адвоката и Сережу Калинина, и будем мы бодаться до посинения. Опрашивать свидетелей, сличать почерки, время действия, будем предъявлять вас соседям художника Шеффера и так далее. Хотите?"
"— О чем вы говорите? — спросила она с ужасом. — Шеффер?
— Дина Львовна, я знаю, что вы были с ним в самых дружеских отношениях. Он даже ваш портрет писал. Очень похожий, кстати! Он умер, и из сейфа в его мастерской пропали драгоценности.
Лазаренко был его учеником. На школьном вечере ваш Димочка читал какую-то вашу записку, а другую записку вы бросили в ящик. Ну, как? Пока я все правильно излагаю?
Она овладела собой. Она была умна и очень быстро поняла, что выбор, который предлагал капитан, может быть ей полезен.
Как же она в нем ошиблась, черт бы его побрал! Непростительно ошиблась!..
— Хорошо, — сказала она официальным тоном, — Арнольд Шеффер был моим любовником. Мерзкий, отвратительный, грязный и гениальный.
Его картины стоят очень дорого. Он дарил их мне. Вы же понимаете, что просто так спать с ним я ни за что не стала бы. Кое-какие я продавала, это очень хороший доход. А Димочка… — она еще больше выпрямила спину и вновь закурила, морщась от отвращения, — Димочка все время тянул одеяло на себя. Он был, видите ли, любимый ученик! Арни в конце концов свихнулся от собственного величия, а Димочка только и делал, что говорил ему, какой он гениальный, великий, чудо двадцатого века.
Арни это нравилось, и он терпел около себя это ничтожество, эту шлюху в брюках! Я знала, конечно, что у него полно драгоценностей, и не каких-нибудь пошлых бриллиантов, которых полно в любом магазине, а настоящих, старинных. Я должна была получить их. Я их заработала, я, а не Димочка! Я спала с Арни, выносила все его прихоти, терпела его издевательства, потому что я должна была получить их! А эта… эта сволочь, проститутка Лазаренко украл их у меня!
— Украл у вас? — спросил капитан.
— Да! — завизжала Дина. — У меня! Потому что это мое, это я заработала!
— Как он их у вас украл? Из сумочки? — Не следовало говорить с ней таким язвительным тоном, но Никоненко ничего не мог с собой поделать. Впрочем, его тона она даже не заметила.
— Арни не придумал ничего лучшего, чем отдать концы на глазах у этого придурка! Димочка был у него, когда того хватил удар.
