За что?
— Учитывая, что ни у одной из вас нет никакого криминального прошлого, и не похоже, что это какие-то бандитские разборки, связанные с твоим бизнесом, — сказал он, задумчиво перебирая пальцами кончики ее волос, — я думаю, что все дело в том, что вы просто оказались в ненужное время в ненужном месте.
— Что это значит? — спросила она сердито, и выпуклая попка отодвинулась от его бока. Ему моментально стало холодно.
— То и значит. Вы видели или слышали что-то, что не должны были видеть и слышать.
— Да ничего мы не видели и не слышали, капитан! Что ты сочиняешь!
— Я не сочиняю. Просто это единственное оставшееся объяснение. — У него вдруг изменился голос, стал похож на голос капитана Никоненко, и Алина быстро приподнялась на локте.
— Ты нашел его?
— Не знаю. Думаю, что да. Но это все непросто. У меня доказательств — никаких. И мотивов я пока не знаю.
— Ну и что? Пока ты будешь собирать свои доказательства, нас с Маней наконец-то прикончат.
— Не прикончат, — сказал он тихо.
— Ты со мной, а твоя Маня с Потаповым.
— С Потаповым! — сердясь, сказала она. — Он уедет на какое-нибудь совещание, а ты пойдешь стрелять своих бандитов, и все? Нам конец?
— Что ты несешь? — спросил он с досадой. — Завтра я все буду знать. И тогда все. Приехали.
— Как — завтра? — оторопела она. — Уже завтра?
— Уже сегодня, — поправил ее Никоненко. — Сейчас уже завтрашняя ночь. Послезавтра тебе не нужно будет тащиться со мной сюда. Поняла?
— Слушай, — сказала она, — давай правда завтра поедем ко мне? Я не могу больше жить в этой водолазке, и лифчик сушить на твоей батарее мне надоело.
Поедем?
— Я не могу, — сказал он сухо, — у меня животное. Ты видела мое животное?
Дело было вовсе не в Буране. Не зря он сунул часы подальше.
Кончится ночь, кончится это невозможное дело, и параллели больше не пересекутся. Она вернется в свою жизнь, в свою квартиру, в свою “Тойоту”, и все станет так, как и должно быть. Возможно, она еще пару раз приедет на его ковровый диван и даже останется на выходные, и все.
Он знал это так же твердо, как если бы она сама ему сказала.
Ну что ж. Плакать не станем. Переживем.
— Ладно, — произнесла Алина, зевая, — тогда я заберу какую-нибудь одежду и приеду. И без машины мне тошно. Я не умею жить без машины. Ты мне скажешь, когда я снова смогу получить свободу передвижений.
— Скажу, — пообещал он и улыбнулся.
Черт их разберет, эти параллели.
