— Вместо трех ваших работ я предлагаю вам одну, — сказал он Сидорину почему-то на “вы”, — мне нужен главврач в Центроспас. Знаете такое слово?
— Знаю, — пробормотал тот. Он вдруг весь взмок, как во время длинной и трудной операции.
— Работа тяжелая, нервная, добрые мне на ней не нужны. Дай бог злому справиться. Командировки, катастрофы, кровь, трупы, тупоумные местные начальники, постоянные проблемы, ответственности — выше крыши, — он перечислял и странным образом не загибал, а открывал пальцы, желтые от курева и мозолей.
Сидорин не мог отвести от них взгляд.
— Базируемся мы в Москве, Жуковском и Ногинске. Машина есть?
Сидорин отрицательно покачал головой.
— Значит, дадим машину. На первых порах водителя тоже дам, а потом научишься сам. Да там и учиться нечего, у нас все джипы — автоматы, и гаишники везде свои. Освоишь. Персонал опытный, у половины за плечами Афган и Чечня. Если согласен, поедем прямо сейчас, пока я в Москве. Если тебе надо думать, тогда звони. Только думай быстрее, у нас на все про все дня три.
Ну как?
Сидорин молчал.
Потапов и Брезас смотрели на него и молчали тоже.
— А моя работа? — спросил он хрипло. — Ну, нынешняя работа? Там же два месяца надо ждать, пока отпустят.
— Я договорюсь, — махнул рукой министр МЧС, — что ты, ей-богу! Попросим, и отпустят сразу, без двух месяцев.
— Я согласен, — сказал Сидорин, — конечно, согласен.
— Тогда поехали, — Брезас поднялся, рассовывая по карманам сигареты и телефон, — поехали-поехали, чего теперь сидеть-то!
— Мне бы жене позвонить, — выговорил Владимир с усилием, — я обещал.
— Позвонишь из машины. Пока, Дмитрий Юрьевич, спасибо за содействие. Зое привет.
— И ты своим передавай, — откликнулся Потапов, — и не пугай там Вовку особенно. Он человек, к твоим темпам непривычный.
— Привыкнет, — пообещал Брезас зловещим тоном и натянул на плечи пальто, валявшееся на соседнем стуле, — пошли.
Следом за удалявшейся кашемировой спиной министра МЧС Сидорин вылетел из кабинета, ничего не видя перед собой, выхватил из шкафа куртку и чуть не бегом бросился по коридору.
Он пришел в себя только в машине, когда министр сунул ему легкую трубку мобильного телефона. Куртку Сидорин по-прежнему держал в руке.
— Звони, — сказал министр, закуривая, — ты вроде звонить хотел.
От нереальности происходящего у Сидорина шумело в ушах.
Он долго вспоминал домашний номер, по которому должен был позвонить Нине, и вспомнил с трудом.
И еще он вспомнил, что Потапов ни слова не сказал ему про капитана Никоненко.
