До чего же долгим, кружным путем будут добираться демобилизованные пограничники до материка: Камчатка, потом Магадан, Николаевск-на-Амуре… Да, редко еще заходят пароходы на такие острова, как остров Н…
— Пошли, Мариша, домой, — прервал мои раздумья Баулин.
Девочка вытерла кулачонками покрасневшие глаза.
— Пошли…
На ошвартованных у пирса сторожевых кораблях, недавно возвратившихся из дозорного крейсерства, происходила приборка. Редкостный для октября тихий ветер едва шевелил флаги пограничного флота. Мутно-свинцовые волны лениво накатывались на склизкие, обросшие зелеными лохмами водорослей сваи.
Пронзительно вскрикнув, крупная сизая чайка нахально выхватила на лету из клюва другой рыбешку. Царапая нервы, скрежетали скрябки: с днища вытащенного на берег катера счищали ржавчину и ракушку. Неподалеку от стоянки кораблей матросы строили похожее на цех здание. Из-за высокой, отвесно падающей в океан скалы доносился перекатистый гул «птичьего базара».
Крутой каменистой дорогой мы поднимались от морбазы к небольшому поселку стандартных, привезенных с материка домиков.
Десятый час был на исходе, а солнце все еще не могло осилить толщу низких серых туч, отчего все вокруг тоже казалось серым, унылым.
Голые скалы в заплатах лишайников, нагромождения камней, напоминающие развалины древнего города, и вокруг ни единого деревца, ни кустика, ни даже травинки!..
Дорога свернула влево, и в прямоугольной скалистой выемке, словно в громадной раме, вырисовался конус вулкана, спрятавшего в тучах, свою вершину.
Под ногами похрустывали обломки застывшей лавы.
— Ты не устала, Мариша? — спросил Баулин. — Давай-ка я тебя понесу.
Маринка помотала головой;
— Не, я сама. — И побежала вперед.
— Николай Иванович, а почему бы вам не отправить Маришу на Большую землю, к родным? Уж больно сурово у вас тут на острове.
— На будущий год отправлю. Придется отправить, — сказал Баулин. — На будущий год мы станем совсем взрослыми. Пойдем в первый класс. — Сквозь грусть на лице его промелькнула улыбка.
— А что до климата, так ведь Мариша здесь выросла, она у меня, можно сказать, коренная курильчанка: когда мы приехали сюда, ей не было и двух лет.
— Значит, Мариша не видела ни цветка, ни нашей русской березы?! — вырвалось у меня.
— Мама делала нам цветы из бумаги… Замечательные цветы, как живые!
— А вы не подавали рапорта о переводе? Куда-нибудь на Черное море либо на Каспий? Вас же переведут без звука.
— Здесь я нужнее, — нахмурился Баулин.
