— Вы меня извините — оставил вас одного. Оля всегда сама стирала Маришино приданое. Ну, и я. Так, знаете, чище… Как фотографии? — увидел он в моих руках альбом.
— Поразительные! — Я показал на последний снимок. — Николай Иванович, когда это снято? Кто это с Маришей?
— Алексей Кирьянов. Тот самый старшина первой статьи Кирьянов, с которым мы распрощались утром. Алексей спас Маришу во время моретрясения.
Мы вернулись в комнату.
Поскрипывали ставни, тревожным гулом напоминал о себе утихший было океан.
— Слышите? — кивнул на окно Баулин.
— Разгуливается. Русские землепроходцы называли его не Тихим — Грозным Батюшкой. А заокеанские господа возомнили, будто это их внутреннее море. Не знаю уж чего тут больше — спеси или наглости. Общий океан, а если общий — и жить бы всем в мире.
Мерно, не торопясь отстукивали ход времени корабельные часы над большой, во всю стену картой Тихого океана, и он сам грохотал за окном, на прибрежных рифах — Великий Грозный Батюшка.
Я снова посмотрел на поразившую меня фотографию: острая одинокая скала среди моря, и на ней Алексей Кирьянов с Маринкой на руках.
— Николай Иванович, я слышал, что моретрясение произошло ночью, почему же на снимке день?
— Перед рассветом на берег обрушилась первая волна, а их было несколько. Океан так взбаламутился, что не мог уняться суток двое. Снимок сделан спустя семь часов после начала моретрясения. Это не я снимал, а наш штурман. Не растерялся, успел щелкнуть. К слову сказать, мы каждое чрезвычайное происшествие фотографируем — документ.
— И Кирьянов с Маришей столько времени держался на этой скале?
— На отпрядыше, — поправил капитан 3 ранга. — Мы называем такие одиноко торчащие из воды камни отпрядышами или кекурами — старинное поморское наименование.
— Их нельзя было снять с этого… отпрядыша из-за шторма?
Баулин утвердительно кивнул."
"— Когда все это началось, наш «Вихрь» находился в дозорном крейсерстве в Охотском море, с западной стороны острова. Погода была для мая редкостная: волнение каких-нибудь полбалла, ни тумана, ни дождика.
Даже луна из-за облаков выглянула — она ведь нас не балует, показывается раз в год по обещанию. Время дозора истекало, и мы возвращались на базу в самом отличном настроении. Вторые сутки на нашем участке границы все было спокойно. А что может быть лучше для пограничника? У нас, как вы знаете, участок боевой, география такая: налево Алеутские острова — Америка, направо Хоккайдо — там тоже Америка хозяйничает, прямо Тихий океан — и за ним Америка.
