Вскоре, вот так же утром, я, будто невзначай, очутился рядком с Алексеем на этом самом мыске.
«Ба! говорю, тут Кирьянов! А я-то думал, что мне одному по душе эти камушки». Алексей вскочил было, да. я придержал его: «Сиди, сиди, мы не на службе». Он всем своим видом дает понять, что, дескать, не до вас мне, товарищ боцман, не до разговоров. А я будто и не замечаю его настроения, говорю: «Вот, мол, ты, Алеша, грамотнее меня, как-никак на педагога учился, небось физику насквозь знаешь»."
"«А что толку что учился, перебивает, только-напрасно деньги на меня тратили».
(Чуете, на какой галс повернул?) Я обратно вроде бы не замечаю его ершистого настроения, иду прежним курсом: «Подмога мне твоя нужна, Алеша, будь. добрый, подскажи: какая лампа в высокочастотной части радиопередатчика является преобразователем, а какая усилителем промежуточной, частоты?»
«Этого-то, отвечает, я как раз и не знаю».
«Жаль, сокрушаюсь, и я, как на грех, запамятовал! Салаги интересовались, а боцман Доронин отговаривайся: «В другой раз объясню».
Срамота! У радистов спросить — вовсе стыда не оберешься…»
Сидим, молчим. Я покуриваю, Кирьянов камушки с руки на руку перекатывает. Сроду я в таких артистах не бывал!
Выбил трубку, вздыхаю: «Эх, а еще в моряках мы с тобой, Алеша, ходим! Беда, что дружок мой один, дальномерщик с «Буйного», не в своей тарелке — он бы мне в момент все разъяснил; вторую специальность освоил — радист первого класса. Да к нему сейчас и не подступись».
«Как это — не в своей тарелке?» — Алексей спрашивает.
«А вот так, на амурной почве: невеста у него на материке осталась. Клялась, божилась: «Ждать буду», а сама за другого выскочила».
Алексей и вовсе помрачнел (видно, понял намек!): «Насильно мил не будешь».
«Золотые слова, отвечаю. Вот и я дружку твержу: «Вместо, говорю, того, чтобы терзаться, ты бы лучше мозги проветрил, делом бы каким-нито занялся, беседу бы с салагами, к примеру, провел насчет своего боевого опыта. Желаешь — я вмиг договорюсь с комсомолом. Глядишь, за делом и тоску унесет».
Опять молчит Алексей. Я, наверное, трубок пять выкурил. Спугнуть парня штука нехитрая, с бескозыркой в раковину спрячется и не вытащить. С какого же фланга к нему заход сделать? Вспомнил вдруг, что он утром купался за базой, с отпрядыша нырял, говорю: «Как это ты расхрабрился — вода-то ледянущая?»
«Мы, отвечает, в Ярцеве в Вопи — речка там, у нас такая — круглый год купались».
«А кто ж это «мы»? Что за лихие такие ребята?»
«Обыкновенные. Студенты».
