Большой куш

Хотя с какой агентурой встречался здесь полковник, никто не знал, во всяком случае, громких реализаций по его оперативным информациям не проводилось.

– Это ваша доля! – пересчитав пачки пятисотевровых купюр, Синеватый отложил десять на край стола. – Неплохой заработок за один день?

Растерянно переглянувшись, «Американцы» рассовали деньги по карманам.

– А это… – полковник ткнул пальцем в пакеты с кокаином. – У вас есть возможности реализации?

Опера еще раз переглянулись, на этот раз изумленно.

– Откуда, товарищ полковник? – с трудом выговорил Васильев.

– Ну, ладно, разберемся, – Синеватый стал складывать деньги и порошок обратно. – Просто если найдете каналы сбыта, то тоже получите долю.

– Вряд ли это возможно, – сказал Степанов.

– Ладно, ладно. Ну, если обмыть успех не хотите, идите, отдыхайте. Завтра можете взять отгул. А в ближайшее время готовьтесь к очередным званиям.

– Спасибо!

– Спасибо!

На прощанье Синеватый пожал будущим майорам руки. Они пешком сбежали по лестнице, сели в машину, Васильев плавно тронулся с места. Некоторое время ехали молча.

– Ну, что скажешь? – наконец, нарушил молчание Терминатор. Напарник помолчал, вздохнул.

– Я думал, будет больше. Нет, деньжищи, конечно, громадные, я таких не то, что в руках не держал – не видел… Можно машины поменять, квартиры… Но жизнь на них не поменяешь…

– Это ты напрасно.

– Почему?

– Да потому, что мы уже не такие, как были еще утром.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты знаешь.

– Я знаю, что никогда не любил философию. А сейчас – тем более. Закинь меня к Алене и прикрой, если что. Мол, я фальшивые деньги описываю. Это, действительно, на всю ночь.

– Как ты к Алене с такими деньгами?

– Я у нее сейф поставил, для пистолета. Туда и положу до утра, а завтра в банке ячейку сниму. И потом, я ей доверяю!

– Ну-ну, – только и сказал напарник.

По пути домой Васильев заехал в круглосуточный универсам, купил дорогие духи, букет роз, бутылку «Кристалла» и целый пакет деликатесов.

Татьяна уже спала. Он накрыл стол на кухне, в центре, рядом с шампанским поставил цветы и сложил башенкой пять пачек пятисотевровых купюр. Придирчиво оглядел рукотворный натюрморт и остался доволен: дорого, солидно и эффектно. Потом разбудил жену, вручил духи и предложил пройти на кухню.