Я впервые в жизни надела платье, измененное с помощью магии, и с восторгом следила за преображением. Если сначала казалось, будто его сняли с чужого плеча, то теперь оно сидело идеально, точно сшитое по моей мерке.
Кружевной корсаж стягивался на груди. Юбка сужалась, аккуратно ложились жесткие складки. Длинные рукава укоротились, открыв запястья. На ногтях появился алый лак, а на губах – карминовая помада. Даже ресницы почернели и стали длиннее, отчего перед глазами неожиданно появилась непривычная пелена.
– Обувь.
– Мэйри протянула пару на высоком каблуке.
Пришлось усесться на скамеечку у стены и стянуть ботинки. Туфли оказались великанского размера, но, стоило в них утонуть, как колодка подстроилась строго под ступню, а кожа поменяла цвет из невзрачно-сероватого оттенка в феерично-алый, точно под наряд. Обычно я избегала высоких каблуков, а если отвертеться не удавалось, то приходилось бороться с дурацким ощущением, будто земная твердь уходит из-под ног. Однако в магических туфельках было комфортно, как в домашних тапочках.
– Пришло время для демонстрации, – объявила Мэйри и открыла дверь.
Я подхватила подол и, чувствуя себя невообразимо красивой, легко выпорхнула из примерочной в зал. Рэнсвод сидел в кресле, читал утреннюю газету, словно пытался обнаружить в ней свежие новости. На столике дымилась чашечка кофе.
– Смотрите, магистр! Такой сочный красный цвет! – звенящим от восторга голосом позвала я. – Чудесное платье!
– Нет, – проронил он, даже не оторвавшись от чтения.
– Вы не взглянули, – буркнула я.
– Следующее, – словно мы стояли в очереди за жареными пирожками, скомандовал он, не потрудившись перевести взгляд от газетной колонки.
Я моментально сдулась, как воздушный шарик, и пошлепала обратно в гардеробную.
– Куда ты должна его сопровождать? – помогая мне раздеться, уточнила Мэйри.
– Никуда, – не теряя ни на миг бдительности, отозвалась я. – Участвую в конкурсе на звание Лунной Девы.
– Тогда попробуем что-нибудь поскромнее, – предложила она.
– Белое! – второй раз выйдя в примерочный зал, объявила я, словно Рэнсвод мог запутаться в колере и принять праздничный белый за похоронный черный.
– Аккурат на постриг в монахини, – прокомментировал он, бросив короткий взгляд на белое кружевное платье с высоким жестким воротником.
– Оно не похоже на монашескую рясу! – возмутилась я. – А от макияжа можно вообще отказаться и выбрать другой по каталогу.
Он все-таки потрудился присмотреться и согласно кивнул:
– Вообще, ты права.
