Где, кстати, твой парень-красавчик?
Мы одновременно обернулись к Финисту, стоящему рядом с друзьями, такими же красавчиками. И их уже окружила стая галдящих первокурсниц в вечерних платьях разной степени откровенности и пышности.
Между тем музыка стихла, а по гулкому залу разнесся голос ректора:
– Приветствую, мои друзья!
В толпе прокатился утихающий рокот, и наступила жиденькая тишина, нарушаемая веселыми шепотками и хихиканьем. Мы обратились к балкону.
За балюстрадой, помимо главы академии, стояли несколько магистров, видимо, призванных приглядывать за порядком на празднике. Не оставишь же великовозрастных детей без всевидящего ока взрослых. Наберутся пунша с запрещенным на балу хмелем и устроят дикие пляски с мордобоем или, не дай божественный слепец, вообще с раздеванием!
Эйван Сэт в неизменных черных одеждах занимал почетное место по правую руку от ректора. Длинный сюртук, застегнутый на все пуговицы, делал его похожим на борца с нечистью с книжной иллюстрации.
Магистр бросал в толпу равнодушные взгляды. На лице застыла ледяная, как кусок айсберга, мина.
– Кстати, ты что-то говорила об Эзре Ходже, – прошептала Альма мне в ухо. – Что он хотел?
– Он пригласит тебя танцевать, а ты ему не откажешь и не накинешься с кулаками, – велела я.
– Он тебе денег, что ли, заплатил? – сощурила темно-карие глаза айтэрийка.
– Пообещал вызвать Финиста на поединок, если он меня обидит.
Как видишь, я куплена с потрохами, поэтому не смей ему отказывать.
У Альмы вырвался издевательский смешок.
– Заметила, что у них цена одинаковая? Как думаешь, кто объявит дуэль первым?
– Искренне рассчитываю, что обойдется без турнирной магии. И потом, ты очень хочешь танцевать со своим капитаном, – добавила я.
– Да неужели? Он бесит моих благословенных предков!
– Не говори за предков, ты у них напрямую не спрашивала, – напомнила я, что связи со всевидящим оком нет и говорить за них глупо.
– Меня он тоже бесит.
– А тебе Эзра как раз нравится. И то, что вы вечно собачитесь, тоже нравится. Он, к слову, надел костюм. Выглядит божественно и отчаянно страдает. Оцени, какая жертва!
– Твои глупые разговоры нужно запивать водой, – буркнула она.
– Держи. – Я протянула нетронутый стакан.
