– А выглядишь так, будто готова с этой жизнью попрощаться, – с подозрением заметила Альма, словно догадываясь, что ни капли отвара не попало ко мне в рот.
– В лечении всегда так: сначала становится хуже, а потом резко лучше, – сумничала я, убоявшись, что она хранит в сумке еще один термос и немедленно мне его всучит. – У тебя есть еще калина?
– К сожалению, нет.
Какое счастье!
– А надо? – оживилась подруга. – Я еще успею перед тренировкой добежать до общежития и заварить.
– Ни в коем случае! Вдруг опоздаешь?"
"– Тут ты права.
Тренер ненавидит, когда пропускают разминку. Потом будет гонять по залу, – вздохнула Альма. – Но пообещай, что после экзамена тут же пойдешь в лазарет.
– Клянусь! – Я торжественно приложила руку к сердцу. Мантия под ладонью все еще была чуточку влажная от пролитого отвара.
До пересдачи оставалось не меньше получаса, но возле кабинета уже собрался народ. Нас, провалившихся, осталось меньше десятка. Самые упорные в достижении цели! Если кто не понял, это сарказм.
Все энергично нервничали, ходили туда-сюда по коридору, повторяли теоремы высшей магии.
Я пыталась справиться с накатывающей волнами паникой, выместившей даже дурноту, и бубнила под нос, как надоевшую песенку, закон преломления магии.
– У тебя получается зажигать свечку? – вдруг тихо, как на похоронах, спросила у меня девушка с факультета инженерной магии.
– А? – Я вытаращилась на ее бледное от страха лицо с дергающимся глазом.
– Ну, свечка. – Она зачем-то изобразила руками большой пожар. – У тебя выходит ее зажигать?
– Не знаю.
А свечку-то я ни разу и не пробовала зажигать! Правило вызубрила, а испытать не сподобилась! Вдруг у меня не получается?
– А у меня не выходит, – пожаловалась девушка. – На экзамене не зажглась… и до сих пор никак.
– Говорят, молния не бьет в одно место дважды, – попыталась поддержать я.
– Ты права, он наверняка придумает что-нибудь другое.
Почему эта мысль так нервировала? В панике я полезла за конспектом, чтобы еще раз повторить порядок действий, как народ вдруг подобрался.
К аудитории уверенной поступью приближался магистр Рэнсвод собственной персоной. Никуда не делся, по пути в академию не потерялся, просто его адское величество не явилось на собственную лекцию.
В руке он держал термос с каким-то напитком, черное пальто было перекинуто через локоть. От всей его поджарой фигуры в превосходно скроенном костюме исходило недовольство, словно каждым движением и жестом он говорил, как его достали бездари-неудачники.
