Бомба для империи

Хотя что такое «пареная репа», Густав не ведал. Зато знал, что никакой оплошности курьер и в самом деле никогда уже не повторит, потому что…

– Благодарю вас, – склонил в поклоне голову человек в полосатом дорожном костюме.

Когда он вышел из комнаты, Густав легонько тренькнул в колокольчик. Портьера, закрывающая большое арочное окно виллы, отодвинулась, и из-за нее показалась фигура невысокого плотного мужчины.

– Все слышал? – спросил его Густав.

Мужчина кивнул. В неярком электрическом свете лампы Эдисона блеснули стеклышки очков в золотой оправе.

– Сначала – курьер, – Густав указал головой в сторону ушедшего человека в полосатом дорожном костюме. – Надо, чтобы все выглядело как обычный несчастный случай. Нечаянно утонул в озере, попал под колеса дилижанса, убило в горах молнией… Да мало ли что еще! – Густав усмехнулся, увидев, что брови человека в очках шевельнулись. – Ладно, ладно, прошу прощения. Понимаю, ученого учить – только портить. Затем, – усмешка мигом стерлась с его губ, – отставной актер.

Поедешь в Россию, в губернский город Казань. Не был в нем, ничего о нем не знаю, но слышал – город этот похож на Москву, только мельче масштабом… Так вот: там найдешь этого актера Свешникова и вытрясешь из него все, что ему известно о Вольдемаре, Ленчике и Африканыче. Главный у них, полагаю, этот самый Вольдемар. Это шайка аферистов, которые украли у «Центра» деньги, сто восемьдесят три тысячи русских рублей. Верни их мне. А всех этих мошенников… – и Густав столь выразительно посмотрел на человека в очках, что окончания фразы не потребовалось. А зачем? Было ясно и так, что он имел в виду.

Человек в очках с золотой оправой и Густав знали друг друга не первый день, и весьма неплохо. Они даже находились в дружеских, или подобно дружеским, отношениях, насколько это возможно между начальником (Густав) и подчиненным (человек плотной позитуры). Помимо прочего, их связывало общее дело, которое нередко сближает больше, нежели, скажем, обучение в одной гимназии или университете или служба в одном отделении департамента.

Словом, прочие слова были излишними.

Человек в очках с золотой оправой получил у секретаря Густава деньги и, не прощаясь, покинул виллу. Вышел он так, что его не заметили ни привратник, что сидел в своей будке у ворот усадьбы, ни садовник, который, пользуясь наступившим вечером, вышел полить куртины с ренонкулями и испанскими ясминами, что, собранные в гирлянду, так превосходно смотрятся на дамских шляпках из белого шелкового муара.