Бомба для империи

Даже для крещеных татарок. И ежели деревня Козловка есть биржа яиц, то Козьмодемьянск – биржа леса. И этим все сказано.

Но – город городом, и таких городов по рекам Российской империи сотни, ежели не тысячи. И есть много лучше. Но Волга – одна. И если днем она поражает, то вечером – буквально очаровывает. Ее вечерняя степенность и невозмутимость вызывает благоговение. Волга мудра, и кажется, что она знает что-то такое, чего никогда не узнать человеку, хотя он и мнит себя венцом природы. На фоне тихой и гладкой мудрой реки венец природы, по сути, – никчемное и суетливое создание, глупое и беспомощное в своих мыслях и стремлениях.

Волга – незримый колосс, титан, и человек по сравнению с ней – капля. Одинокая и жалкая, что оторвалась от общего потока, упала и сгинула…

Такие или, может, немного иные мысли были в голове у Севы Долгорукова, когда он созерцал водную гладь в обрамлении серебряной ночи. Что думал в такой момент его попутчик с невероятной фамилией Первопрестольный – неведомо. Но вряд ли он был озабочен обещанным ему Густавом гонораром или тем, что его сюртук заметно жмет ему под мышками.

Впрочем, о чем думает плотный человек в очках с золотой оправой, мало заботило Всеволода Аркадьевича.

Далее, в двух часах хода, мимо густых казенных лесов с деревеньками и починками по берегам – Васильсурск, город беднее Чебоксар и лишь по статусу город, а так – обыкновенное большое село. Затем Макарьев, Исады и – Нижний Новгород. От Нижнего – по «железке» до Москвы, в желтом вагоне первого класса.

Вместе, как братья близнецы. Или любовники, что уже мало кого удивляет после нашумевшего скандала с разгоном педерастов-«теток» (так называли себя сами мужеложцы из Зоологического сада в Санкт-Петербурге) и нескольких случаев задержания мужеложцев во время приставания к кадетам и солдатам на Конно-Гвардейском бульваре и возле ватерклозета на Знаменской площади. Впрочем, человеку в очках на это наплевать. У него – серьезное дело. Он не везет Густаву деньги, зато везет человека, их взявшего, что, возможно, значительно важнее.

Наплевать на то, что про них могут подумать, и Севе Долгорукову. У него тоже важное дело – разрешить ситуацию, которая сложилась вокруг денег курьера и его друзей. Только вот получится ли?

Москва поразила его ритмом жизни и шумом множества экипажей. По сравнению с ней в Казани – нетронутая патриархальная тишина. Как давно он не был в Москве, ежели поражен ею, как настоящий провинциал! И странно, что ему от этого ритма не по себе.