Бомба для империи

К чему бы это?

«Похоже, с этим господином из России придется повозиться», – подумал дважды посвященный и, указав рукой на кресло против своего стола, спокойно произнес:

Затем он кивнул Плотному, чтобы тот вышел, и, подождав, когда Всеволод Аркадьевич усядется, весь обратился во внимание.

– Во-первых, я бы хотел принести свои извинения за причиненные вам неприятности, – начал он. – Мы не знали, что деньги принадлежат вам и вашей организации.

Всеволод Аркадьевич замолчал и посмотрел на Густава. Тот был невозмутим, и о чем он думает, понять было невозможно.

– А если б знали? – неожиданно спросил он.

– А если бы знали, то этого вашего курьера мы обошли бы стороной, – ответил Долгоруков. И добавил: – За версту.

Это была правда. Если бы он знал, что разводка курьера приведет к таким последствиям, то непременно дал бы отбой афере. Ибо кому нужны неприятности? Да никому…

Сева замолчал, ожидая, не последует ли новых вопросов.

Не последовало. И чтобы прервать затянувшуюся паузу, сказал:

– Но каждый зарабатывает себе на жизнь как может.

Верно ведь?

Ответа снова не последовало. Густав молчал и смотрел на Долгорукова, точнее изучал, как естествоиспытатель-ботаник разглядывает только что пойманную редкую бабочку, которая вскоре послужит украшением его коллекции…

Чего он молчит? От этого молчания Сева был в некотором замешательстве, и слова, подготовленные для этой встречи, уже казались ненужными. А других он пока не придумал.

Странный человек этот Густав. Странный и весьма опасный. Все линии поведения, придуманные для различных людей, в данном случае были совершенно бесполезны.

Он не подходил ни под один известный Долгорукову типаж. И было непонятно, как следует вести себя с ним…

Тишину прервал Густав:

– Ну, что же вы замолчали? Я вас внимательно слушаю.

Слово «внимательно» он произнес с такой тонкой язвительной интонацией, что Сева понял: надо что-то говорить. Только вот что? Может, покуда потянуть время и собраться с мыслями?

– Прошу прощения, – Всеволод Аркадьевич и правда собрался немного потянуть время, – а какую организацию вы представляете? Какая-нибудь международная сырьевая биржа? Акционерное предприятие или что-то в этом роде?

Лицо Густава оставалось невозмутимым.

По нему не пронеслась даже тень усмешки, даже намек на нее, хотя вопрос Долгорукова должен был вызвать именно такую реакцию. Он спокойно смотрел прямо в глаза Севе и так же спокойно и невозмутимо ответил:

– Да, я представляю некую организацию. Я – часть ее.