Бомба для империи

Тогда я решила уехать в Нижний Новгород. В Нижнем я целых два месяца прожила в покое и душевном отдохновении, покуда не узнала из газет, что уже генерал-майор Александр Антонович Скалон переведен в должность товарища председателя военно-окружного суда Нижегородской губернии. У меня голова пошла кругом. Опять все сначала! Уже на второй день по приезде он нашел меня и начал принуждать к соитию, говоря, что продолжает любить меня. Я отказала ему. Тогда он предупредил, что найдет способ меня «укоротить». Зная, что он слова на ветер не бросает, я стала готовиться к отъезду в другой город.

В какой – не имело значения. И выбрала Казань. Когда я ходила за билетом, в мою квартиру проникли взломщики и похитили у меня шкатулку с ценными бумагами, на проценты от которых я жила. Я отменила отъезд, заявила в полицию, но похититель и ценные бумаги не были найдены. В течение трех месяцев, пока шло следствие, я подвергалась домогательствам Скалона, буквально терроризирующего меня. Каждый день он каким-либо образом давал знать о себе. Это было ужасно. Надлежало скорее бежать. Я продала кое-что из моих драгоценностей, купила билет и пароходом отправилась в Казань. Здесь я сняла вот этот домик, прожила несколько месяцев, и хоть наделала массу долгов, но все же начала как-то приноравливаться к своей скромной жизни. И вот в один прекрасный… нет, ужасный день на пороге моего крыльца объявляется – кто бы вы думали?

Конечно, Сева догадался, кто появился на пороге дома Ксении.

Скалон. Которого по его ходатайству перевели в Казань начальником штаба пехотной дивизии.

– Я едва его выпроводила, – продолжала свой рассказ Ксения Михайловна, заливаясь слезами, но не упуская случая украдкой смотреть в лицо Всеволода Аркадьевича, чтобы убедиться, прочувствовался он ее рассказом или еще нет, чтобы потом использовать его как тупое и податливое орудие в своем хитроумном плане. – Скалон заявился через несколько дней и сказал, что скупил все мои долговые расписки и векселя, к тому же знает, где находятся похищенные у меня ценные бумаги.

Оказывается, он сам их и украл! Вернее, устроил их похищение через третьих лиц, якобы компенсируя этим мое «предательство». И что он готов вернуть мне мои бумаги, долговые расписки и векселя тотчас, как только я вернусь к нему.

Сева был вне себя от возмущения и жалости к столь натерпевшейся от этого мужчины женщине. И, как человек благородный и истинный джентльмен, решил ей помочь.