Конкретную икону!
Но Алексей, разговаривая с Фроммом, преследовал и другую цель, он старался не показывать этого, но во время разговора оперативник попытался изучать собеседника, проверить его на предмет причастности к делам диверсионной группы врага. И вообще понять, тот ли это Клаус Фромм, за кого он себя выдает, или этот человек лишь прикрывается личиной историка. Судя по разговорам, и прошлым, и сегодняшним, он все же был историком, а не дилетантом.
Бойко старался поддерживать разговор, но все ведение необычного допроса он предоставил Зыкову.
Все-таки у Алексея за плечами десятилетка, а у Бойко только семь классов да курсы при школе НКВД. Наконец капитан, сославшись на неотложные дела, ушел. Это означало по их предварительной договоренности, что Зыков отпустит профессора через пятнадцать минут, и тогда два офицера из комендатуры, переодетые в гражданскую одежду, начнут слежку за Фроммом. Вчера Бойко долго и обстоятельно учил офицеров вести наблюдение и не выдавать себя.
Он велел наизусть выучить адреса, где имелись работающие телефоны, и запомнить их расположение на карте. В городе успели протянуть временную телефонную сеть. Правда, пока не для общего пользования, а лишь для городских служб и командования частей гарнизона.
Алексей увидел Нину Серегину на улице и остановился. Женщина шла с небольшим букетиком осенних цветов, и на лице было столько печали, что лейтенант не мог не остановиться. Шла Нина, судя по всему, на кладбище.
Прошло всего два дня, как похоронили Гараева. Вчера полночи Алексей писал письмо матери Дениса, но так и не смог написать чего-то путного. То пышные общие фразы выходили, то слишком уж получалось как-то не по-мужски. А ведь Гараев солдат, и он погиб за Родину. И как написать его матери, чтобы она гордилась своим сыном? Да как ни пиши, а все одно понимаешь, что, кроме боли, сейчас ты ничего ей не принесешь. Потом уже, когда она свыкнется с потерей, будет легче. Но это будет потом, а сейчас у нее горе, и подобрать слова для матери, потерявшей сына, сложно.
Надо еще подумать, настроиться, решил Алексей, машинально идя следом за Ниной. Так вот, держась на расстоянии, он и дошел до свежей могилы. Здесь над холмиком рыхлой земли виднелась только табличка, на которой масляной краской написано звание, фамилия, имя, отчество и нарисована красная звезда.
Серегина постояла перед холмиком, задумчиво глядя на табличку.
