Быстро назад оглядываюсь. Мелкая лежит в машине на заднем сидении в прострации полной. Я бы и правда мог выкинуть ее и не брать себе этот головняк, но я не привык разбрасываться своими вещами. Тянусь рукой к воровке и беру ее руку ледяную, пульс проверяю на запястье тонком. Слабый, но есть. Выживет.
– Она живее всех живых, только без сознания. Давай, до дома едем.
В больницу сейчас нельзя. Будут вопросы. Оклемается сама. Дальше решу что с ней делать.
Как только до дома доезжаем, Леха заносит девчонку в дом, так и застревая в коридоре.
– Куда ее?
– Давай сюда.
Открываю дверь кладовки, и вываливаю все оттуда. Нахожу старую раскладушку и матрац. Сгодится.
Леха укладывает малую, и пристально смотрит на нее. Уж больно сильно пристально, и мне это не нравится.
– Так все, вали отсюда. Я сам разберусь.
– Хорошо. Смотри, чтоб дом тебе не сожгла, раз уж приволок сюда эту уголовщину малолетнюю.
– Без тебя разберусь. Вали, Лех.
– Да иди ты.
Усмехаюсь. Знаю Леху больше десяти лет. Он мой охранник и по совместительству психолог бесплатный.
Чертов пес.
Леха сваливает, и я впервые наедине с этой куклой спящей остаюсь. Она в полной отключке, и я уже не так уверен, что копыта не отбросит до вечера. Быстро окидываю ее взглядом. До чего же мелкая и худощавая. Ее глаза закрыты. Ресницы только темные дрожат и еще кончики пальцев подрагивают на руках.
Не нравится мне это ее состояние. Словно в шоке болевом воровка. Ее надо осмотреть. Срочно.
Убираю плед. Осторожно снимаю с нее куртку эту разорванную, штаны ее и обувь, а точнее простые шлепанцы, которые она носит вначале весны.
Осматриваю кости и суставы. Руки целы. Ноги тоже. Она вроде за бок тогда держалась, когда валялась на полу. Надо проверить. Поднимаю ее футболку вверх немного. Вот и оно. Красота. На боку ее правом огромных размеров ссадина красная. Явно от сильного удара ботинком. Знаю я такие следы. Сам бил, и меня били когда-то, по молодости. Давно это было, в прошлой жизни, наверное.
Быстро прощупываю пальцами ее ребра с обеих сторон.
Черт, до чего же она худая, вообще что-ли не жрет? Парочку ребер, кажется, все-таки треснуло. Одно или два. Хреново. Но не хрипит она больше, легкие не проткнуло. Тогда от боли, видать, просто дышать не могла.
Сдираю на хрен эту футболку с нее, беру бинт широкий и бандаж накладываю тугой, стараясь вообще на ее грудь девичью в бюстгальтере не смотреть. Да и на что там смотреть, не на что, по сути, маленькая она у нее, хоть и полная.
