Босиком по горячим углям

— Теперь возьмем, — сказал он Рузибаеву — Только ты его не кокни, Абдували. Он Эмиру живой нужен. Ну, я полез…

Внизу заскрипели ступени. Таштемир достал пистолет и передернул затвор. Ловушка, кажется, на этот раз в самом деле захлопнулась.

— Я его все же попорчу, — сообщил Лысый Рузибаеву. — Полуживой для Эмира тоже сойдет. Он ему ненадолго нужен.

— Смотри, не убей, — крикнул Рузибаев. — Все одно здесь он от нас не уйдет.

— Хоп! — согласился Лысый. Голос его срывался от быстрого подъема.

Оба противника были по-настоящему опасны.

Еще лет пять назад Рахматулла носил титул чемпиона области по вольной борьбе, потом занялся каратэ, открыв собственную школу восточных единоборств.

Стрелять Таштемир не хотел, это было бы концом.

С высоты он видел, как свернули с улицы и подъехали к парку две патрульные машины. Он еще раз обошел площадку, внимательно ее оглядывая. Со штанги, по которой когда-то бегал трос подвесного парашюта, свисали остатки пристяжной системы — почерневшие от времени ремни и пряжки.

Дотянувшись, Таштемир ухватил одну из лямок и дернул ее на себя.

Ржаво заскрипел ролик, отпуская трос. Таштемир подергал его, стараясь ощутить сопротивление противовеса, который бегал по специальным направляющим полозкам внутри башни. Система работала! И тогда, не раздумывая ни секунды и сжав обеими руками подвесные ремни, он оттолкнулся от площадки и бросился в пустоту.

Ощущение невесомости подняло желудок к самому горлу. Страх, как в детстве, накатил холодной волной и сжал сердце.

Зарычал, бешено вращаясь, ржавый ролик, трос со звоном рванулся вниз, работая за парашют. Земля быстро летела под ноги. Вышка, отвыкшая от таких нагрузок, жалобно скрипела и качалась.

— Ушел! — раздался полный ярости и бессилия вопль Рахматуллы. — Стреляй в него! Стреляй!…

— Где он? Не вижу! — раздался в ответ голос Рузибаева. — Куда эта сволочь подевалась?!

Примерно в двух метрах от земли Таштемир выпустил трос из рук, и его конец с болтавшимися ошметками подвесной системы помчался вверх, влекомый противовесом.

В несколько широких прыжков Таштемир достиг мотоцикла. Прыгнул в седло, ударил ногой по стартеру. Хорошо разогретый двигатель подхватил с полуоборота. Словно застоявшийся конь, машина рванулась и понесла. Выстрелов за громким треском Таштемир не слышал, он понял, что стреляют, лишь тогда, когда пуля ударила в коляску и, рикошетя, прозвенела над ухом лопнувшей гитарной струной.