Босиком по горячим углям

 — Тоже мне, Тарзан!

Когда курсанты прошли дальше, продавец рассмеялся:

— Здорово ты этих ментов!

— А все благодаря тебе, — сказал Таштемир и, содрав маску с лица, направился к чайхане. Посидел там, вдоволь напился чаю, потом двинулся к станции.

На платформе он остановился возле небольшого кирпичного домика, на фасаде которого сохранилась надпись «Кипяток». Некогда — Таштемир помнил то время — внутри домика помещался титан и к приходу поезда в нем закипала вода. Поезд останавливался, пассажиры выбегали на платформу с чайниками, открывали краны, гремели крышками, над домиком курился веселый пар.

Теперь будка служила складом, и за ее расхлябанной дверью хранились лопаты и метлы.

Выгадав удобный момент, Таштемир скользнул внутрь помещения. Там было душно, пахло пылью и карболкой. Когда глаза привыкли к полумраку, он обследовал будку и обнаружил в ней немудреные пожитки станционного рабочего. Подумав немного, стал примерять вещи на себя: натянул на плечи дырявый промасленный ватник, на голову — такую же липкую от смазки кепку.

Пучком грязной ветоши, лежавшей в ящике, мазнул по лицу. Подождав еще немного, он взял в руки тяжелый железный сундучок, который стоял на полу, и вышел из будки.

Три сотрудника транспортной милиции, двое в штатском и один в форме (всех троих Таштемир знал не первый год), в ожидании прихода пассажирского поезда стояли на платформе и оживленно беседовали.

Ссутулившись и нарочито подволакивая левую ногу, Таштемир пошел к дальним путям, где стояли товарняки.

Маневровый локомотив переформировывал один из составов. Звенели буфера, стучали захваты автосцепки. Динамик хриплым женским голосом выкрикивал какие-то распоряжения.

Один из оперативников взглянул на работягу, пересекавшего пути, и безразлично отвернулся. Ватник, надетый человеком в жару, нисколько его не насторожил. Кондуктора ездят по ночам, когда бывает достаточно холодно.

Таштемир подошел к наливнику, когда тепловоз стронул состав в сторону Койдалы. Ухватившись за поручень рукой, легко поднялся на тормозную площадку и… оказался лицом с молоденьким милиционером в свежей, еще необношенной форме.

Отступать было некуда.

Произнося звуки в нос, Таштемир строго сказал:

— Здесь посторонним ездить запрещено.

— Я из милиции, — объяснил парень, несколько растерявшись. — Нам можно.

— Не можно, — сказал Таштемир, все так же гундося. — Как ваша фамилия?

— Алимов. Милиционер Алимов.

— Хорошо, можете ехать, товарищ Алимов. Только встаньте в сторонку.