Босиком по горячим углям

А вот меня ловят все бывшие сослуживцы, товарищи и друзья.

Таштемир достал удостоверение и положил его на стол.

Тамара Михайловна взяла документ и долго его разглядывала.

— Точно, это вы, — наконец сказала она. — Десять лет в милиции. Немало… И чем же вы насолили обществу?

Она опустилась на стул и устало положила руки на колени.

— Я совершил самое страшное, что только можно придумать. Я вышел из строя. У нас всем положено идти в ногу и туда, куда приказывают. Если творится беззаконие, в нем обязаны участвовать все.

Если милиционеру говорят: этого хватай, а того — нет, он должен выполнять, хотя этот человек — честный, а тот — жулик. Все решает приказ, а не здравый смысл, не совесть, не честь.

— Неужели среди вас нет людей, которые готовы этому воспротивиться?

— Почему же нет? Есть, Тамара Михайловна, и немало. Но всех их убедили, что я преступник.

— Им показали труп. И сказали, что я убийца.

Таштемир скривил бледные губы и дотронулся до забинтованного плеча.

— Я решил: все, баста.

Не буду больше покрывать беззаконие и начал борьбу. Да вот… не рассчитал силы. Меня гонят, как зверя на облаве… Да, кстати, вы знаете профессора Холматова?

— Знаю. Он консультант у нас в клинике.

— Если есть сомнения в моей честности, позвоните ему и задайте вопрос: можно ли верить слухам, которые ходят вокруг имени Иргашева. Только это. Не раскрывая, где я и почему возник вопрос. Учтите, я боюсь не за себя. Встав на этот путь, знал, на что иду. Вас же могут… Боюсь даже сказать, Тамара Михайловна, что они могут.

В общем, могут сильно обидеть только потому, что вы перевязали мне рану. Им не нужны свидетели.

— Разве не потребуются свидетели, когда вас поймают и начнется следствие?

— Следствия не будет. По их сведениям, я уже давно убит. Я уверен в этом. Им не нужен живой Иргашев, не нужны свидетели, которые могут подтвердить, что он был жив на сегодняшний день.

— Жуть какая-то! Просто не верится.

— Позвоните Холматову, я назову номер телефона.

Она помолчала, о чем-то раздумывая, потом спросила самым будничным голосом:

Он облизал пересохшие губы:

— Если вас это не затруднит.

— Вы все-таки позвоните профессору. Для спокойствия.

— Хватит об этом, — сказала она негромко, но твердо и вышла на кухню.

Он с жадностью выпил стакан крепкого горячего чая и сразу почувствовал резкую слабость. Вспотел лоб, стали сильнее подрагивать пальцы. Выглядеть размазней ему не хотелось, а встать и уйти не было сил.