Босиком по осколкам (СИ)

В этот момент в палату вошел молодой врач, довольно симпатичный, лет тридцати на вид.

— Ну что, больной, готовы к выписке? — уткнувшись в бумаги, произнес мужчина.

Затем он поднял глаза, и когда взгляд наткнулся на меня, брови его приподнялись, словно он меня узнал.

— Аида? Самойлова Аида? — вдруг резко спросил у меня, прищуриваясь и вглядываясь в мое лицо.

— Мы знакомы? — озадачилась и оглядела его более внимательно, но всё равно не смогла вспомнить, где же его видела.

— Да неудивительно, что ты меня не помнишь, ты тогда маленькая была, сколько лет назад это было, лет десять-двенадцать? — махнул рукой парень, но мне это ничем не помогло.

— Погоди-ка, — вдруг выпалила я, а затем прищурилась, читая имя на бейджике. — Марат? Сын дяди Данияра? Да ладно! — воскликнула, подходя ближе, и узнала знакомые черты сына лучшего друга своего отца.

— Узнала все-таки, — сказал он довольным тоном. — Ты как здесь, какими судьбами? Болит что-то? — спросил парень, в которого я была влюблена в детстве.

Былое чувство не вернулось, но теплота в груди разлилась патокой.

— Да нет, я вот в гости к другу пришла. Он здесь у вас с травмой лежит, Кирилл Соловьев, — кивнула на вдруг ставшего хмурым парня.

Не замечала повисшего напряжения в воздухе и перекрестных взглядов мужчин между собой, была полностью поглощена неожиданной встречей.

— Да ты взрослая совсем стала уже, дружишь с парнями? — подвигал бровями Марат, подмигнул, а затем подошел к кровати ближе.

— Вы знакомы? — раздался недовольный голос Соловьева.

Я глянула на него и слегка растерялась, озадаченная изменившимся настроением на его лице. Вроде был игривый, а сейчас стал какой-то замкнутый и холодный, я бы даже сказала, колючий.

— Д-да, — сказала, чуть запинаясь, затем представила их друг другу, — это Марат, сын друга моего отца, мы с детства знакомы, а это Кирилл, мой друг.

— Парень, — процедил вдруг Соловьев сквозь зубы, заставив мои брови приподняться в диком удивлении.

Не успела я отреагировать, как была перебита другом.

— Парень, говоришь, ну ты точно повзрослела, кнопка. Эх, а я-то думал, что первая любовь не ржавеет, — не преминул не вспомнить Марат, а я закатила глаза.

— Ну ты скажешь тоже, мне тогда было лет восемь, до сих пор стыдно, между прочим, что ты об этом знал, — еле смогла не покраснеть, когда вспомнила позорные моменты.

— Знаешь, очень сложно не заметить, когда за тобой хвостиком ходит девочка и заглядывает практически в рот.